<p>Бурель Любовь Леонидовна</p> <empty-line/> <p>В поисках любви</p>

Я знаю, есть такое королевство,

где ждут меня на должность королевы.

Там для меня всегда готово место,

дорога есть направо и налево.

Когда я засмеюсь - там все смеются,

там знают все лишь то, что я желаю,

там все мои затеи удаются,

а глупости за мудрость принимают.

Но рано или поздно я сбегаю

туда, где жизнь моя полна печали,

к тем, кто меня пока не понимает,

а это надо, чтобы понимали.

июль 1972

Пора поставить точку,

не поздно и не рано:

усну спокойно ночью,

спокойно утром встану,

тебя совсем забуду,

никто не нужен мне.

Забыть совсем не трудно,

забыть легко, вполне.

Мне жалости не надо,

не надо мне чужого,

а счастье где-то рядом,

поверьте мне на слово.

июль 1972

А у горя глаза голубые,

а, быть может, зеленые даже.

Я за счастьем стою не впервые,

Но его не хватает в продаже.

Скажешь, много счастливых на свете!

Повезло, им досталось по блату.

Ну а мне там, конечно, не светит,

что могу предложить я в оплату?

1972

Все просто, словно пьяный бред:

любви ведь не было, и нет,

но мне одной совсем не надо

стихов. И даже тишина

одной мне, вовсе, не нужна:

ты должен быть со мною рядом.

Но просто, словно пьяный бред:

любви ведь не было, и нет.

1972

Трудно жить без сказки.

Ну а жизнь - не сказка.

Корабли по морю синие плывут.

Стоп! Не надо больше

синего тумана,

синего обмана,

голубых берез.

Пусть они утонут,

пусть они исчезнут,

пусть они растают,

так, как тает снег:

мне сейчас нужнее

серенькая радость,

даже пусть чужая, -

дайте хоть на миг.

Умереть бы, что ли.

Что мне это стоит?

Пусть другие верят

в чудеса и ждут.

А с меня - довольно.

Чудо - это больно.

Я хочу забыть все,

хоть на пять минут.

1972

Ты звезда моя самая синяя,

ты звезда моя самая дальняя.

Мне казалось - я очень сильная,

оказалось - я очень печальная.

Я, конечно, могу быть слабою,

я, конечно, могу быть доброю.

Вот возьму и всех их порадую,

вот возьму сейчас и попробую.

1972

Я целый день куда-то спешила,

я целый день от себя бежала.

Но все равно ведь остановилась

и убегать от себя устала.

Мне почему-то немного грустно

и мне никто сейчас не поможет.

А где-то реки меняют русла,

и я на эти реки похожа.

1972

Где вы, люди, неужели

вас так мало на земле?

Дни сливаются в недели,

сны становятся смелей.

Люди, где вы? Вас я вижу

лишь во сне. А наяву...

Был один не рыжий Рыжик,

как теперь его зовут?

январь 1973

Ты не пришел и не придешь.

И ночь как ночь, и дождь как дождь.

Я просыпаюсь на рассвете,

все также дождь стучит в окно.

И, кажется, на всей планете

уже промокло все давно.

1973

И снова первый снег, как первая любовь,

растаял без следа, едва упав на землю.

И кто-то ждет тебя и в счастье верит вновь,

а я уже не жду и я тебе не верю.

Опять ползет трамвай, как много лет назад,

но нам не по пути - спешу я вновь услышать,

как листья вниз усталые летят,

чтоб отдохнуть на мокрых серых крышах.

1973

Домбай Ульген, гора убитых зубров,

стоишь ты, ледники на плечи положив.

Я поднимаюсь вверх, упрямо стиснув зубы,

как поднимался зверь, когда еще был жив.

Оставят горы след и в сердце и на теле.

Привал, костер, нарзан бесплатно льют ручьи.

Пусть проживу я здесь всего одну неделю,

семь дней и семь ночей, но все они мои.

1976

Корабли не плавают в горах,

но гора, смотрящая налево,

очень уж похожа на корабль,

белая большая каравелла.

Пусть матросы все ее пьяны:

от вина из быстрой горной речки,

от снегов и гулкой тишины

так несвязны их шаги и речи.

Я одна из них. Прошу простить,

что не ту я песню вдруг запела? -

раньше я скалой хотела быть,

но ведь это не простое дело:

устоять, когда ветра в лицо,

твердой быть во всех своих решеньях,

но зачем так жить, в конце концов?

Обними скорей и посильнее.

Мы плывем на общем корабле,

сосны к солнцу - как живые мачты:

знаю я, не станем мы жалеть

о пути, что был сегодня начат.

1976

Я себе не желаю зла.

А чего я себе желаю?

Я хочу, чтобы край стола

помнил руки твои. Пожалуй,

я хотела б поцеловать

губы те, что дождем умыты.

Только где же дожди мне взять?

Разве что, принесешь мне их ты.

1976

Дождь в декабре. Какая скука.

Одна по улице бреду.

Дождинки льются друг на друга,

сливаясь в лужи на ходу.

Зима о снеге тихо плачет,

я о тебе, вот незадача.

1976

Твои глаза бутылочного цвета,

как жаль, что я давно уже не пью.

Возможно, что совсем не правда это,

но, кажется, что я тебя люблю.

Себя я за любовь опять прощаю,

хоть это милосердно чересчур.

Хочу я жить (до глупости печально),

но что же делать, если я хочу.

1977

Мальчики, хороший вы народ -

это откровенно я признаю.

Жизнь считает маятника взлет,

в резонанс к нему не попадаю.

Может быть, немного я спешу,

а, возможно, очень опоздала,

ведь в трех соснах, как в густом лесу,

я довольно долго пропадала.

1977

Под окнами девичий смех

пугает гуляющих кошек.

Какое мне дело до всех,

плохих или очень хороших.

Какое мне дело до дел

(прости, ежедневная серость).

Неясно, чего ты хотел,

да ясности и не хотелось.

1977

Два тюльпана в простеньком стакане,

подарили их девчонки мне.

Пусть они помедленнее вянут,

отражаясь в стеклах, как во сне.

Алый цвет их, он сродни закату.

Вез меня автобус, как в кино.

Это было так давно, когда то,

нет, вчера, ...и, все-таки, давно.

1977

Волосы твои чисты до хруста.

Звезды умирают в мокрой мгле.

Если ты меня в себя не впустишь,

значит, я не нужен на земле.

Я пришел к тебе с чужой планеты,

растворяясь в солнечном луче.

Голая душа, а тела нету.

"Чей же будешь ты?" - Сказал: "Ничей".

1977

Наш 10-Б, это навсегда,

и костры июньские и память -

разделяют нас уже года,

их при всем желанье не убавить.

Мальчики смешные и девчонки,

где вы, ждут нас встречи или нет?

Луч из детства, трепетный и тонкий,

пробивает слой бегущих лет.

1977

Расплакалось небо устало,

земля приняла эти слезы.

С ним вместе грустил, облетая,

от двух тополей пух белесый.

А люди зонты закрывают,

а люди вновь верят в удачу,

так быстро они забывают

тех, кто без рыданий так плачет.

6 июня 1977

Как музыка, звучат твои слова,

как музыку я их не понимаю -

на это я имею все права,

хотя зачем имею - я не знаю.

Я просто очень этого хочу:

твой голос слушать, а слова не слышать.

Мне кажется, что с крыши я лечу,

не зная, высока ли эта крыша.

6 июня 1977

Качаются деревья под окном,

в неслышном вальсе мимо проплывают.

Я стала старше этим летним днем,

Ну, ничего, ведь с каждым так бывает.

Застыли капли влаги на стекле,

их завтра солнце раннее оближет.

День догорел, в ночной растаял мгле,

до нашей новой встречи стало ближе.

6 июня 1977

Бегут минуты и секунды.

Их торопливость мне смешна.

Им кажется: нужны кому-то -

тебе я вовсе не нужна.

Но что же делать, что же делать.

Останусь, времени назло,

такой же в жизни неумелой,

но закаленной на излом.

6 июня 1977

Я хотела б убежать от себя,

только это вовсе мне не дано.

Ветры струны проводов теребят

и ко мне залезают в окно.

Все похоже на вульгарный разбой,

только жертву не могу отыскать.

Я, наверно, все же стала собой,

и, поэтому, пора засыпать.

6 июня 1977

Убиты струны медленным ударом,

с них звуки падают, как с пальцев кровь,

но мучаю гитару я не даром,

чтоб все сказать, мне не хватает слов.

Мелодия сливается с словами,

и это облегчает все вдвойне.

С тобой бы я могла молчать часами,

прислушиваясь к телу, как к живой струне.

Ну а теперь мне просто не мочится -

мне кажется, молчаньем захлебнусь.

Прими меня, бесстрастная страница,

пойми меня. Не можешь? Что же, пусть.

7 июня 1977

Я шагала к своей вершине,

ощутима и тяжела.

Только горы те в пол-аршина

стали ножками от стола.

Я победою упивалась,

выпивая вино до дна.

Только поняла: зря старалась -

я осталась опять одна.

10 июня 1977

Кто-то остается со мной,

только это вовсе не тот.

Это от него я не скрою,

он, возможно, сразу поймет.

Я решала эту задачу,

отомстить, пытаясь, судьбе,

но себя опасно дурачить,

результат - дороже себе.

Голос твой вновь мысленно слышу,

вот такие, друг мой, дела.

Небо убегает по крышам,

дым за ним летит, как стрела.

10 июня 1977

Поблескивают прошлые года

затертыми доспехами надежды:

они малы, но это не беда -

беда в другом: нужны они все реже.

Как детские картинки в букваре,

свое они давно мне отслужили,

и чем расстанусь с ними я скорей,

тем лучше будет для дальнейшей жизни.

Жалеть о них напрасный, в общем, труд.

Их смерть понятна мне и неизбежна.

Но я боюсь, когда они умрут,

на смену им не явится надежда.

27 ноября 1977

"Не пойманный - не вор", - кричит мне жизнь.

Бросаю вслед, что под руку попало -

я догонять ее уже устала,

она, по-прежнему, без устали бежит.

Остановись, взгляни, ведь это я,

такой же резвой я была когда-то,

но как бежать, когда такая давка,

и в ней теряются мои друзья.

Я не хочу, чтоб это было так,

и изменить я что-то порываюсь:

встаю, зачем-то быстро одеваюсь,

и натыкаюсь на дверной косяк.

О глупое невежество судьбы,

зачем же бить с такой ненужной силой?

Ударами своими ты ломило

гораздо твердокаменнее лбы.

27 ноября 1977

Я останусь совсем одна,

ты уедешь сейчас к другой,

потому, что она - жена,

сын ее, он еще и твой.

И ничем тут нельзя помочь:

узы брака - нет их прочней.

Нас случайно связала ночь,

наслаждаясь властью своей.

Будет сниться мне тело твое,

и мои одинокие сны

проживем мы потом вдвоем,

не спросив разрешенья жены.

1978

Я привыкла к твоим рукам,

и мне кажется, что нежней

в этом мире нет ничего.

Расползается вширь строка.

Я люблю тебя, слышишь, вот.

Мне так хочется, заглянув,

затеряться в твоих глазах,

утонуть. Навсегда, без пути назад.

1978

Я снова верю в чудеса,

виною ты тому, мой милый.

Стекло оконное в слезах

под взглядом фонарей застыло.

Осенней сказкой назову

я листьев робкое шуршанье,

и, ветер, уронив в траву,

смешаю с ним свое дыханье.

И, удивляясь чистоте

земли, что многое успела,

я вспомню нас, я вспомню тех,

умевших жить единым телом.

1978

Если вдруг, проснувшись ночью,

или, скажем, на рассвете,

ты найти меня захочешь,

присмотрись, качает ветер

за окном в листве деревьев

тень мою, не отпуская.

В это искренне поверив,

ты поймешь, кто я такая.

1978

Сегодня я прощаюсь с летом.

Уходит все в конце концов.

И воздух, скоростью согретый,

упруго бьет в мое лицо.

Сказать "спасибо" слишком мало,

словами вряд ли передать

все то, что в жизни нас связало,

что не должны мы потерять.

Пускай мелькают километры,

пускай проносятся года,

но эти дни тепла и света

в нас сохранятся навсегда.

1978

Я в Вас не влюбилась случайно,

а, может, влюбилась чуть-чуть.

Все это так странно, так странно

и глупо, немного, и пусть.

Смешная влюбленность девчонки,

почти незнакомой для Вас.

Вы нам говорили о чем-то,

я думала, если сейчас

мои угадаете мысли,

что будет? Но снова звонок.

Вы с нами прощаетесь быстро

к другим уходя на урок.

***

Кто-то стоит на зеленой площадке,

ветви весенний играют мотив.

Я из окна наблюдаю украдкой:

вот еще миг - человек полетит,

руки, расправив, над городом сонным,

и распугает огни фонарей,

поздний трамвай и счастливых влюбленных,

кошку, что грелась у теплых дверей.

Я позову - человек не ответит,

ветер лишь шелест одежд донесет.

Лунные сети, прозрачные сети

мягкой посадкой закончат полет.

***

Как хочется любить и быть любимой.

Желания мои предельно просты:

хочу, чтоб небо было синим-синим,

весенний воздух трепетным и острым.

Хочу я ожидать у перекрестка

с тобой ко мне спешащий шум трамвая -

все это просто, даже слишком просто,

жаль ты об этом так и не узнаешь.

***

Городов неизвестные лица,

вы чужие, неясные сразу.

Города областные, столицы,

есть у вас и улыбки и разум.

Как в артерии, в давку трамваев

мы вливаемся свежею кровью.

И, родные места вспоминая,

мы к вам все же приходим с любовью.

Непонятны, не очень логичны,

наши первые взгляды и чувства:

город каждый - конечно же, личность,

и ее постиженье - искусство.

И мы учимся видеть и слышать

в пробуждении раннего утра

то, чем город живет, как он дышит,

что в нем дорого, мило кому-то.

***

Театра непростое волшебство

меня опять сегодня полонило:

деревья с нарисованной листвой

уводят в лето с непонятной силой.

Чужие судьбы, раскрывая нам,

свою судьбу вдруг делает понятней.

Вглядевшись в лица, вслушавшись в слова,

игру теней и световые пятна,

мы постигаем радость и печаль,

эмоции высокого порядка.

Но занавес опущен как вуаль,

от нас мир сцены на сегодня спрятан.

***

Передать словами голос скрипки

невозможно. Я и не берусь,

но смычек, таинственный и гибкий,

превращает в образ хаос чувств,

поднимает высоко над грязью,

очищает, делает добрей.

Музыка приходит к нам и сразу

превращает нас в своих друзей.

Из чудес чудеснейшее это:

зал живет единою душей,

озаряясь тем незримым светом,

что идет от скрипки небольшой.

Бердянская русалочка

Русалочка выходит из воды,

держа кораблик крохотный в руках.

И пена с невесомостью мечты

качается на медленных волнах.

Какой легенды воплощенье ты?

Об этом остается лишь гадать,

твои немного детские черты

с тобой свиданью нашему под стать.

Я к морю шла как к памяти своей,

прозрачной и соленой, и года

теряли тяжесть серых скучных дней,

ее в песок упрятала вода.

1979

Весь день я занята собой,

какое скучное занятье,

но все же надо разобраться,

что за продукт такой, любовь.

Им не насытится вполне,

какую бы не принял дозу,

и всю поэзию, и прозу

любовь творила в тишине.

Мне без нее не жить и дня,

лишь ей одной, пожалуй, верю,

ведь я без этого доверья

мертва, бездушна, холодна.

Любовь, любви, люблю, любить

могу я без конца твердить.

6 декабря 1979

Я о стилях спора не веду:

ямб, хорей, какая это скука.

В дебрях поэтической науки

пусть блуждают те, кто славы ждут.

Я опять прикована к столу

болью и любовью. Эти чувства

очень давний двигатель искусства,

вечный. Я себе его беру!

9 декабря 1979

Зима порой печальна очень,

когда ни печи ни свечи -

не можешь, даже если хочешь,

помочь блуждающим в ночи.

И снова Снежной Королевой

январь пугает сквозь стекло.

Я покажу язык ей смело,

ведь в комнате моей тепло.

10 января 1980

Опять мараю лист бумаги,

хоть жаль ее мне от души.

Сонеты, оды, танки, саги

рука моя раздать спешит.

Тебе мои стихи не внове,

великой глупости дневник.

Надеюсь, что твое здоровье

зависит вовсе не от них.

12 января 1980

Вернувшись на круги своя,

бессмысленно тиранить память.

Ей ни прибавить, ни убавить

и не наполнить бытия.

И в пустоте как в пустоте,

уже почти не различимый,

тот, кто недавно слыл любимым,

мной ставится в ряды утех

минутных, нужных лишь в одном:

чтоб боль присыпать серым пеплом

и напоить желанье терпким,

но вкус теряющим вином.

13 января 1980

Весна предъявит вдруг свои права,

она с любовью где-то по соседству,

и хороши тогда любые средства,

чтоб сблизить их уже не на словах.

Мой звездный час, как час любой короток,

но говорю спасибо я судьбе,

а за одно, немного, и себе

за то, что в этот час со мной был кто-то.

Приятно очень снова зеленеть,

пускать хоть без корней, но, все ж, побеги.

Как хочется, чтоб будущие беды,

былую радость не смогли б стереть.

10 мая 1980

Тебя, такого слабого,

любить мне просто совестно,

но ничего не сделаешь,

такая уж судьба:

куда уйдешь, когда к тебе

и зимами и веснами

из прошлого прикована.

Обманывать себя

не очень-то умею я.

И все иное-прочее

любовью называть теперь

уже не стану я,

но я живая все-таки

и нежности мне хочется,

пусть у других украденной

(она ведь не твоя).

12 декабря 1980

Пора. Мой бриг "Судьба" уж прибыл в порт,

куда мне плыть - пока еще не знаю,

возможно, я опять не угадаю

тот путь, что в гавань "Счастье" приведет.

А есть ли это место? Где ответ?

Неведомо. Ищу его на совесть,

об остальном не очень беспокоясь:

не важен мне источник - был бы свет.

7 января 1981

Моя любовь - недорогой подарок,

а, впрочем, кто об этом может знать:

зависит от того, кому подарен,

цена подарка - значит, будем ждать.

7 января 1981

И все-таки, он позвонил.

К чему бы это.

Надеюсь, что достанет сил

мне ждать ответа,

события не торопя, как я привыкла.

А ты? Ты снился мне опять.

Зачем? Привычка.

12 января 1981

В меня мальчишка запустил снежком.

Казалось бы, какая в этом радость,

а я иду и глупо улыбаюсь,

а я иду и думаю о том,

что пусть дороги в детство мне и нет,

оно меня, по дружбе, не забыло,

и, зная, что его не разлюбила,

с мальчишкой посылает мне привет.

Спасибо за ошибку, мальчуган,

она сейчас мне истины дороже.

Хоть знаю я, обманывать негоже,

но сумерки покрыли мой обман.

13 января 1981

Себе позволить я хочу,

вновь ощутить тебя всем телом,

твоею стать легко и смело,

прижавшись к твоему плечу.

И, твой, темнеющий вдруг взгляд,

меня желаньем наполняет,

и мне так много обещает,

что сам ты этому не рад.

Мне ошибаться тяжело,

но даже если ты ошибка,

любую истину с улыбкой

отдам за рук твоих тепло.

13 февраля 1981

Ты был всего лишь отраженным светом,

вчера ты погасил и этот свет.

Живи, как можешь, только мне об этом

знать что-нибудь желанья, вовсе, нет.

Надеюсь, на меня ты не в обиде.

Пусть будет жизнь твоя проста, легка.

Не знаю я, кого во мне ты видел,

но ты - не Он. Увы, мой друг, пока.

15 февраля 1981

Мне ничего сейчас не мило,

и так же, знаю, будет завтра,

но счастье не удержишь силой:

его уход - моя утрата.

Случайность кончилась случайно,

и это к лучшему, конечно.

"Привет", - скажу, пожмешь плечами,

и улыбнешься, чуть небрежно.

23 февраля 1981

Своею силой я сильна,

но боже, где же взять мне силы,

не ждать тебя совсем, мой милый,

хоть все усвоила до дна.

Со мной проститься торопясь,

светлеешь ты, с мечтой сливаясь.

Который год с собой я маюсь,

не даром в мае родилась.

27 февраля 1981

Слова и цифры вперемешку,

упрямо формулы твержу,

и все же я не в них а между

смысл своей жизни нахожу:

в тех вечерах полу свободных,

когда оставив все дела,

я забываю про "сегодня"

и лист кладу на край стола.

7 апреля 1981

За свой порог переступив,

не растеряется не каждый:

назад вернуться, иль отважно

вперед, с судьбой клинки скрестив.

Самодовольством насладись,

в гармонии с своей средою,

не замечаешь - пустотою

захвачена над сердцем власть.

Умело делаешь дела

и многими ты уважаем,

но у меня не зависть, жалость

ты вызываешь. Поняла

давно я истину одну:

твое довольство и удача,

твои ковры, машина, дача

имеют мелкую цену.

Купить их можно и продать,

ты к ним - простое приложенье.

Ты - ноль, без всякого сомненья.

Вас много - это надо знать:

порой, когда глядишь вокруг,

людей не видно за вещами.

Стою с закрытыми глазами,

твержу упрямое: а вдруг.

3 мая 1981

О чем печалится я стану,

когда пройдет и этот май:

о том, что мне уже не "рано",

не поздно ли? Поди узнай.

18 мая 1981

Не бросай меня в пустыне,

я, наверно, не умру,

я, возможно, не остыну,

не сойду с ума. А вдруг?

18 мая 1981

Случайность. Нет, прошу покорно,

хоть факт рожденья - все же случай.

Возможно, что средь не рожденных

есть тот, тебя который лучше.

И может быть, судьбу другую,

где нет тебя, мне жизнь предложит,

но если этот дар приму я,

то изменюсь сама я тоже.

***

Удача и везенье хрупки и ненадежны,

их сохранить не просто, но верю все равно,

что рано или поздно, все то, что невозможно,

свершится без усилий (бывает так в кино).

Я счастья вам желаю (не для красивой фразы),

жить без ошибок сложно, но это не беда.

И, к нашей Синей птице, приходим мы не сразу,

но главное - приходим (не все и не всегда)

***

Снова осень руки греет

над костром опавших листьев.

Я хочу тебе поверить

и, поэтому, могу.

Знаю я, что безусловных

в этом мире мало истин,

ты - одна из безусловных.

Я надеюсь, что не лгу.

***

И в повторении - случайность,

она - уже закономерность.

Когда я, ждать тебя отчаюсь,

сама себе подам на бедность.

Родным чужое сделать тело

лишь на мгновенье удается:

я раньше ждать тебя умела -

уменье это не вернется.

И снова кружит ветер рыжий

мои недетские печали.

Я их прижму к себе поближе,

шагнув к тебе, спрошу :"Не ждали?"

22 октября 1981

В который раз сама себя ругаю

за то, что напряженно терпеливо

я ожидаю чуда ниоткуда.

Могла б я над собою посмеяться,

но почему-то вовсе нет охоты.

О, ты, моя ненайденная радость,

которую я где-то потеряла,

как смеешь ты так долго не являться?

Какой дорогой мне к тебе идти.

2 ноября 1981

И в близком и в далеком

все та же пустота:

и он не ты - а кто-то,

и я не я, а та,

что простотой решенья

сумела обмануть

волненья и сомненья -

не ты, так кто-нибудь.

Но отчего так больно

о прошлом вспоминать?

C максимализмом школьным

решаю: не бывать

тому, что настоящим

признать я не могу,

но, вдруг во сне летящем,

я понимаю: лгу.

Желанье, не желанье,

то холод, то жара,

и с молодым, да ранним,

гулянье до утра.

А ты мечтою светлой

во мне живешь. И вновь

я верю безответно

в мою к тебе любовь.

2 ноября 1981

Что от меня останется,

когда смогу сойти

на той последней станции,

с которой нет пути.

Не жалуюсь на бедность я,

готова я отдать

минуты все победные

тем, кто захочет взять.

С печалями, с отчаяньем

я все ж старалась жить,

друзьями неслучайными

умела дорожить.

Так пусть же им аукнется,

когда из ржи в овраг,

я, утомленной путницей,

ступлю последний шаг.

2 ноября 1981

Как мне тебя не потерять,

как быть тебе необходимой:

я друг всего лишь, а любимой

мне никогда твоей не стать.

Но кто мне может запретить

тебя любить ценой любою,

пусть это будет очень больно,

но по другому мне не жить.

7 ноября 1981

По чужим дорогам бродит снова

нежное безоблачное счастье,

а мое и горько и сурово.

Все равно тебе я рада, здравствуй.

Проходи и будь, прошу, как дома,

будь моим, я этого хочу.

Не продам и людям незнакомым

в качестве подарка не вручу.

Как смогу, тебя я отогрею.

Ничего, что ты, как и когда-то,

боль приносишь, я терпеть умею,

понимаю - ты не виновато.

7 ноября 1981

И оживает ожиданье.

Оно покачивает тихо

чуть захмелевшей головой.

Его печальные законы

давным-давно уж я постигла,

им подчиняюсь. И со мной

оно предельно откровенно,

не обещая ничего.

Тебя люблю я? Несомненно.

Пускай же все твои печали

покроет пелена снегов,

хоть это холодно, наверно.

17 ноября 1981

Уходя, не хлопайте дверью,

уходящим - мир. Уходящим.

От тебя мой путь не измерен:

он сегодня лишь мною начат.

И куда приведет - не знаю:

я ходила раньше кругами,

а теперь дорога прямая -

хуже лучше..., просто, другая.

30 ноября 1981

Зачем тебя я выбрала,

об этом я не думала:

наверно, право выбора

не для меня придумано.

И своему бесправию

я доверяю полностью:

тебя люблю я? Правильно.

Забыть тебя? Не хочется.

3 декабря 1981

Подражание Хьюзу

Мне вовсе не надо денег,

люблю я тебя и так.

Прошу я, не надо денег,

я стану твоей за так...,

а то, что мне будет больно,

так это такой пустяк.

2 января 1982

Какие песни пели мы,

возможно, ты забыл:

на песни с не любимыми

не тратят много сил.

Но я то их запомнила,

такие вот дела.

Я к ним иду за помощью,

вернее, раньше шла.

Сейчас не в силах и они

(что песни - только звук)

ничто не в силах заменить

твоих любимых рук.

2 января 1982

Для того, что б тебя разлюбила,

стать придется тебе подлецом,

дураком, самодуром, громилой,

или просто: мне плюнуть в лицо.

Выбирай то, что больше по вкусу,

а иначе - придется терпеть -

я любовь свою в новое русло

уводить не намерена впредь.

***

Беда тебе со мной,

а мне с тобой беда.

Но не могу другой

стать, к счастью, никогда.

***

Ты дотронься до меня,

я - струна.

И хочу я зазвучать

для тебя.

Неужели свои звуки

должна

хоронить я,

терпя и скорбя.

***

Как редки наши встречи,

к тому же, коротки.

Должна я притворяться,

наивно и смешно.

Покой твой нарушаю

я смелостью строки -

себе могу позволить

лишь это я одно.

Еще тебя привыкла

я в снах своих встречать,

но даже в них (обидно)

меня не любишь ты,

но все горит, не гаснет

упрямая свеча,

хоть кажется порою -

остался только дым.

30 января 1982

Снег ожидания совсем не то, что дождь:

печаль он усыпляет тишиной,

с ним терпеливее гораздо ждешь

твой не приход. Нелепою игрой

я занята: без правил, без судьи.

Я в ней лишь поражения терплю,

но только в ней победы все мои:

я знаю, что живу, пока люблю.

31 января 1982

Кто находит спасенье в работе,

кто в неверии, кто в суеверье,

я спасаюсь любовью. И, вроде,

я от бед всех за прочною дверью.

Сказку я для себя сочинила

с самой лучшей несбыточной ролью:

в этой сказке я просто любима,

но, конечно, любима тобою.

31 января 1982

Я тебе не могу не писать,

не хочу, если правду сказать,

и стихов моих хилая рать

атакует и лезет в глаза.

Их настырность совсем не мила:

десять лет все мелькать и мелькать,

их пыталась стереть добела,

но они проступили опять.

31 января 1982

Уменье быть лишь на себя похожим,

не так уж просто лишь собою быть:

закон взросления. Жаль, невозможно

его необратимость победить.

К нам прилипают вредные привычки,

случайные черты - и в суете

нам вовремя их недосуг увидеть,

а кинешься - уж мы совсем не те:

смеемся мы над тем, что волновало

нас прежних, мол, что было - ерунда...

Но почему-то иногда по шпалам

с минувшим догоняем поезда.

2 февраля 1982

Здравствуй, море, тебе я рада,

наша зимняя встреча тепла.

И меня ты узнало. Правда?

Я тебя так давно ждала.

Вместе с Пушкиным, вместе с Грином

я вела разговор с тобой -

и до встречи уже любила,

твои волны и твой прибой.

1982

Какой ты меня запомнишь,

зависит не от меня:

я памяти твоей в помощь

пишу эти строки. Звенят

в них струны мои упруго,

я верю, твоим в унисон:

мы были честны друг с другом,

а, впрочем, какой резон

нам врать и кривить душою -

родство не сердец, а тел

связало тебя со мною.

Короткую песню спел

дуэт с названьем "случайность",

затихло эхо вдали,

но все же то, что звучало,

есть дальней родней любви.

Я не хочу, чтоб бедной

родственница была -

страсть смеется победно,

обнажена и бела.

Одесса 1982

Сирано де Бержераку

Как все же верить хочется мечте,

судьба моя, прошу, не будь слепой:

сама я знаю - все не то, не те,

но только прок от знанья - небольшой.

Не всякая личина есть лицо,

но в длинноносой маске Сирано,

я узнаю себя, в конце концов,

хотя мне это право не дано.

В плохих мне пьесах довелось играть,

и в этом виновата я сама.

Де Бержерак, мой незаконный брат,

тебе ведь тоже "горе от ума".

Опавших листьев мелодичный стон,

и грозный скрежет скрещенных двух шпаг

ко мне через столетья донесен,

в них больше смысла, чем в любых словах.

Печален отраженный свет зеркал

и нет дороги в зазеркалье мне:

ушел ты и меня не подождал,

стою, прислушиваясь к тишине.

Киев, Молодежный театр, 1982

Поверь мне, мои помыслы чисты,

а что хочу тебя - то бес попутал:

грехи свои - я отдаю кому-то,

то, что осталось, получаешь ты.

В одном моя великая вина:

тобою быть любимой не сумела.

Теперь я душу берегу, а тело...,

что толку в нем, тебе я не нужна.

Оно поет отдельно. Никогда ему

с душей моей, увы, не слиться.

Мой милый, а тебе покойно спится?

Неправда, что хочу услышать "да".

Тревожно дышит за окном звезда,

и снег ночной летит, не уставая.

И я не плачу, хоть отлично знаю,

мой путь к тебе уводит в никуда.

1982

Как бы не было мне хорошо без тебя,

все равно это плохо.

Мои руки, другого обняв, не любя,-

это руки воровки.

У меня есть огромный припрятанный клад,

обираю же - нищих.

Вот такие дела, мой товарищ и брат,

к размышлению пища.

1982

Что не окончено - само кончается,

что ожидается, то не идет:

с волной огромною пытаюсь справиться,

отступит (ласково) и ... захлестнет.

Мое течение - холодно-донное,

а я, упрямая, тянулась вверх.

Быть неумелою - судьба недолгая,

теперь я опытна, не обожгись.

А для себя самой - осталась тайною.

Жалеть и каяться? Нет, лишний труд,

хоть не согрелась я - зато оттаяла,

и горькой радости ключи вновь бьют.

24 февраля 1982

Я врываюсь в твою тишину,

словно вор, только - наоборот:

я свой груз все тяну и тяну

и, ненужный, кладу за порог.

Избавленье от этой любви,

безусловно, желанно тебе,

но не надо, прошу, потерпи,

так прошу, как в мольбе: "Не убей!"

24 февраля 1982

Тебя себе я напророчила

сама. Куда могу уйти

я от тебя - лишь в одиночество,

но нет печальнее пути.

Оно до боли осязаемо,

оно мне руки жжет огнем.

А если все с другим и заново?

Нет, не хочу я о другом.

Когда, седея от усталости,

бреду я за тобой опять,

поверь, что не ищу я жалости -

свою мне б где-то потерять.

25 февраля 1982

Объективная истина так субъективна,

а, вранье объективное - все же вранье.

В долг тебя у судьбы я давно получила,

расплатиться - не в силах, богатство мое.

И проценты растут, их уже не считаю,

жизнь свою, отдавая в залог, словно вещь:

благородного в ней не так много металла,

но и весь тот, что есть, не хочу приберечь.

25 февраля 1982

Весна спешит вступить в свои права:

еще февраль, но снег пугливо сжался.

Зимы-гордячки белой, голова

опущена. Сосульки просят: "Сжалься,

о солнце! Нам в твоих лучах блистать

недолго довелось. Весны объятья

нас заставляют плакать. Не узнать

наш нрав в ручьях, хоть нам они и братья.

Их преданность весне нам не понять,

она, играя, их вплетает в сети.

Ручьи бегут, доверчиво звеня,

наивные беспомощные дети.

Подхватывает солнечный их луч,

и вот уж пар, а вовсе не вода,

его глотает пасть сердитых туч,

от нас не остается и следа".

Изменчивость мы можем осуждать,

но, запретить ее нам не дано,

и тает хрупкое упрямство льда,

зима опять сменяется весной.

27 февраля 1982

Смеяться над собой не так уж просто,

но я учусь и делаю успехи:

себя я одеваю не по росту

и головой берусь колоть орехи -

а это очень весело, смешно,

до слез, порою даже больше.

Встают вокруг смеющейся стеной

мои ошибки, неудачи, боли.

27 февраля 1982

Быть покорною, терпеливою

мне, конечно же, не пристало.

Я за это себя не милую

и на казнь отправляю. Старый

способ избран - четвертовать.

Но и в этом виде, престранном,

продолжаю тебе писать.

Мой палач, смеялся он рано,

пусть сполна получена плата

за топор, затупленный все же,

он, совсем не привыкший плакать,

слез бессилия скрыть не можешь.

Никогда не понять ему,

как его ускользнула жертва,

и лишился он почему

запланированного блаженства.

Ничего объяснять не стану

никому я, а палачу,

что в надеждах своих обманут,

за обиду втройне плачу.

28 февраля 1982

Срывая покровы стыдливого слога,

себя ощущаю довольной вполне.

Сама я давно не ханжа недотрога,

которые нынче в высокой цене.

Я славлю тел слившихся смелость и дерзость,

и хмель поцелуев, что крепче вина.

А то, что сама ухожу я (одевшись),

так это несчастье мое, не вина.

28 февраля 1982

Когда весна возьмет тебя за горло

так, что завидуешь и мартовским котам,

ругать природу номер, в общем, голый:

причина в ней, но ведь совсем не та.

В любовь не верить так легко и просто,

но эта простота мне не нужна:

развратного монаха рожей постной

заглядывает в жизнь мою она.

Но, к счастью, я пока не из пугливых,

оружие пустить готова в ход.

Мой конь трясет нетерпеливо гривой,

монах - трусцой, пусть черт его возьмет.

28 февраля 1982

Я иду и вижу крыши.

Говорят, это полезно:

Голову поднять повыше,

наплевав на все болезни

и души своей, и тела

(что и делаю умело).

Заражаясь уваженьем

к гордой роли человека,

я веду свои сраженья

мелкие, как битвы века.

Жизнь я прославляю с жаром,

а потом ругаю колко,

Дон Кихот в халате старом,

вместо шпаги - лишь заколка.

28 февраля 1982

Себя упрямо убеждаю,

что лучше так: не надо свеч -

собой отравленное жало

мне лучше для себя сберечь,

ведь горечь сладостью не станет,

как ни старайся, никогда.

Любить тебя я не устану,

все остальное - суета.

6 марта 1982

Кануны праздников грустны:

в них ощущение утраты,

но рыцаpь-ветер чистит латы,

готов на подвиг в честь весны.

И клятвам древним верен он:

из года в год, из века в век

он сокрушает лед и снег

и не бывает побежден.

6 марта 1982

Весну встречаю не с тобой,

еще одна моя утрата,

но не могу забрать обратно

тебе не нужную любовь.

Мне жалко эту бесполезность,

хоть прок то в этом не большой.

Как видно у таких болезней

исход летальный предрешен.

6 марта 1982

Плохо быть прошлым, даже любимым.

А не любимым ... было ли? Нет?

Все, чем жила я, стало вдруг мнимым,

как отраженный зеркалом свет.

6 марта 1982

То, что ушло, невосполнимо,

ну, кем тебя мне заменить?

В тебе любовь свою любила,

а в ней судьба моя и жизнь.

8 марта 1982

Как письмо к тебе горит красиво:

синим и зеленым, золотым -

и его я в мыслях попросила

быть к тебе посланником моим.

Беспощадной жаркою волною

пусть тебя моя коснется боль:

я в одном виновна пред тобою? -

не сумела утаить любовь.

А теперь пришла пора расплаты:

я любовь в темницу заточу.

Не хотела прежде ее прятать,

не хотела..., а теперь - хочу.

Пусть умрет без воздуха и света,

поделом ей глупой, поделом.

Ну а если выживет, то это

в справочник рекордов занесем.

8 марта 1982

Печален мой не нужный мне покой,

внутри себя совсем я не спокойна,

но это надо выносить достойно,

заметно чтобы было мне одной.

Я не рыдаю, руки заломив,

а улыбаюсь, пусть и не впопад.

Минуты ожидания летят,

окрасив свои перья в цвет чернил.

8 марта 1982

Я пытаюсь упорно напрасно

достучаться в твой запертый дом,

ведь давно уж надежда угасла,

что мне что-то послужит ключом.

Шарлатанское снадобье-время

притупило любовь и вражду,

вопреки всем законам, быстрее

дни мои бесполезно идут.

Хоть все то, что себе обещала

я когда-то (лет десять назад),

не забыла, но этого мало -

ведь у жизни нет кнопки "Возврат".

22 марта 1982

Я стать могу любимой и желанной,

и быть могу не нужной никому,

я растворяюсь молча в ожиданье,

я прячусь в нем, как истина в дыму.

Догадливостью люди не богаты,

обманывать себя - какой резон:

смеяться нелегко над тем, что свято,

но тот, кто верит, разве не смешон.

Как годы жестоки, неумолимы,

назад идти, мы не имеем прав,

и тех, не нужен кто своим любимым,

глотает пустота, не прожевав.

Горька на вкус моя любовь. И все же,

когда я жизнь свою берусь ценить,

то ничего не нахожу дороже,

а, значит, стоит мне тебя любить.

15 мая 1982

Желаемое сделать настоящим

умеет сон без всякого труда:

смеяться может в нем, кто в жизни плачет,

и плакать, кто не плакал никогда.

Но, в зеркале его отображаясь,

не изменилась истина одна:

была я нелюбимой и осталась,

над этим волшебство не властно сна

1982

Случайность может быть необходимой,

необходимость может стать случайной.

Хочу я в этой жизни быть любимой,

а кем, надеюсь, для тебя не тайна.

Случайная моя необходимость,

тебе уже не перейти в случайность:

куда б я от тебя не уходила,

вернусь к тебе опять, когда отчаюсь.

Длинна моя спиральная дорога,

и выпрямить ее смогу едва ли,

да это и не важно, только плохо,

что ты уходишь тоже по спирали.

1982

Себе самой дарить подарки скучно,

а я дарю, и даже веселюсь,

и объясняю это я научно,

не очень строго, правда, ну и пусть.

Надеюсь, я, что в нынешнее лето,

пред сей наукой, мой исполнен долг:

тебя люблю я - аксиома это,

меня не любишь - странный парадокс.

14 июня 1982

Понимаешь, это очень важно -

ты в моей судьбе, не спорь, не стоит.

И хочу корабликом бумажным

я к тебе на миг приплыть в ладони.

Руки пусть твои меня согреют

так, как это лишь они умеют.

1982

А жизнь моя, как мысли о тебе,

богата повтореньем и печалью,

я чувствую усталыми плечами

все острые углы в моей судьбе.

Когда меня порой закружит хмель,

знакомств ненужных, но необходимых,

я в них хочу найти черты любимых,

но средства не оправдывают цель.

И, ценности бесценные храня,

я в неизбежность нашей встречи верю,

не заношу тебя в графу "потери",

за это извинить прошу меня.

8 июля 1982

Когда тебя мои обнимут руки,

прошу тебя, быть постарайся нежным:

я снова начинаю бег по кругу,

где в центре ты, и это неизбежно.

Как я хочу волос твоих коснуться,

об этом знают дни мои и ночи,

хотя желанье глупое, по сути,

но этим опечалена не очень.

Лицо твое сама я дорисую,

когда его черты сотрет разлука.

Усвоила я истину простую:

жизнь очень занимательная штука.

***

Ты уже никогда не вернешься,

хоть сказал уходя: "До свиданья".

Этой милости горькая ноша

все легчает в руках ожиданья.

Как могу я тебя забываю:

Дым сентябрьских сжигаемых листьев

в свою комнату смело впускаю -

терпкий вкус мною найденных истин.

28 сентября 1982

Возможно, я глаза твои забуду,

из памяти их вытравят года:

зеленое не пойманное чудо

в них не моим осталось навсегда.

И руки не твои меня ласкали,

их нежность мне лишь снилась по ночам,

но разлюбить тебя смогу едва ли.

Такой надежды я себе не дам.

30 октября 1982

Иногда от жалости к себе,

к своему заброшенному телу

я готова плакать, но тебе

до всего до этого нет дела.

Подарить хочу его тепло,

позабыв своей натуры сложность:

быть ничьей мне слишком тяжело,

быть твоей - до боли невозможно.

30 октября 1982

Вновь надо мной смеется осень

и от меня тебя уводит.

Об этом я жалею? Очень,

хоть не имею права, вроде.

Мои права, они непрочны,

как паутинки бабьим летом,

сама еще не знаю точно

зачем, но я смирилась с этим:

уж видно мне судьба такая -

делить свою рубаху с ближним.

Себе я в этом потакаю,

не быть бы только третьим лишним.

2 ноября 1982

Тепло твое беру в свои ладони

и сохранить хочу до новой встречи.

А, может, мне беречь его не стоит,

вдруг лучше без меня тебе и легче,

ведь нас удерживают рядом

пока невидимые нити.

Их оборвать мы можем разом,

сказав друг другу: "Извините".

3 ноября 1982

Ты мне сказал:"Спокойной ночи."

Спасибо, и тебе того же.

Конечно, это просто очень,

уснуть на одиноком ложе.

Покой я выношу достойно,

надеюсь, это ясно видно.

Хочу я ночи неспокойной,

но этой тайны я не выдам.

3 ноября 1982

Твое лицо я изучаю глазами,

но видно

гораздо больше осязаньем

достигну.

Какую силу нам дает

прикосновенье:

лед недоверья, толстый лед

исчез мгновенно.

И доверять своим рукам

я не устану:

пусть, правда их не без греха,

но без обмана.

4 ноября 1982

Не была давно такой, как нужно:

так давно стихов я не писала,

ими никого не засыпала.

На тебя их шквал теперь обрушу,

будь готов, мужайся и терпи

(благо это для тебя не ново).

А с бумагой быть могу суровой,

не привыкла я ее щадить.

Бедный безответный верный друг,

за меня не раз она краснела:

с нею я такой бываю смелой,

что порой меня берет испуг.

Оживают сны мои на ней

те, где я, отнюдь, не одинока.

Наша связь взаимная без срока,

не бывает ничего прочней.

4 ноября 1982

Плачет осень за окном,

ветер стонет:

вижу смысл сейчас в одном -

хоть не стоит

слишком много мне хотеть,

я упряма:

вместо целого - лишь треть

- это драма,

и участвую я в ней

по ошибке,

но участвую. Смелей

и с улыбкой.

4 ноября 1982

Когда тебя захватит вихрь любви,

тогда уже задумываться поздно,

в какой тебе садится лучше поезд,

прямой или обратный. Не зови

ум в помощь. Нет таких на свете сил,

которые тебя б остановили:

об этом знают те, кого любили,

а лучше знает тот, кто сам любил.

4 ноября 1982

Нет прошлого с тобой у нас,

и будущего тоже нет:

есть настоящее, сейчас,

недолгий, но манящий свет.

Пусть он сумеет так сгореть,

чтоб было нам с тобой тепло:

не станем мы его беречь,

благоразумию назло.

Пусть будет дальше пустота

и чернота больших потерь:

мной переступлена черта

и для тебя открыта дверь.

5 ноября 1982

Все слова и слова, половодье отпущенных слов,

рук моих одиночество. Силой тоски

измеряю я чувства. Основа основ

для меня беспокойство. Пускай велики

будут беды мои. Лишь бы знать,

что себя я сама не сумела ни в чем обмануть:

отдавать для меня много легче, чем брать,

но зачем я тебе, но нужна ли? И в этом вся суть.

5 ноября 1982

До меня ли тебе, до моих ли стихов?

Есть дела и важней, есть дела и срочней -

что поделаешь, жизни характер таков,

нет эмоциям места в мелькании дней.

В их ненужность поверить нам очень легко,

их измерить нельзя, как и взвесить нельзя,

и к тому же они нарушают покой,

их удерживать - силы расходовать зря.

Кто захочет платить дорогою ценой

за такой эфемерный нестойкий предмет:

нам бы то, что дешевле и чтобы с горой -

вот тогда мы берем, ну а нет, значит, нет.

5 ноября 1982

Когда тебе надоедать

я стану, действовать на нервы,

об этом я хочу узнать

из всех твоих знакомых первой.

Я точно так же поступлю,

тебя неправдой не унижу.

Нам слово дорого "люблю",

поэтому его не слышим

мы друг от друга. Может

и не услышим никогда,

но это лучше все же,

чем лгать, не ведая стыда.

6 ноября 1982

Быть не люблю полунагою

и компромиссов не терплю

и, тем не менее, с другою

тебя безропотно делю.

Сей парадокс необъяснимый

меня тревожит и давно.

Быть нелюбимой иль любимой -

и третьего тут не дано.

А если третье есть, по счастью,

оно сведется к первым, тем,

что одинаково опасны.

Не удержаться на черте.

Как ты на ней не балансируй,

куда-нибудь да упадешь.

Об этом слишком рано, милый,

но думаю, меня поймешь.

7 ноября 1982

Напряженность ожиданья, тень тревоги.

Я твои пока неслышные шаги

ощущаю кожей, жду их у порога:

в этом что-то есть от мистики. Враги

мы со здравым смыслом давние: нелепо

жить на свете и не верить в чудеса.

Пусть с чудес пока не сделан точный слепок,

иногда в совсем чужих глазах

отблеск чуда вспыхнет обещаньем,

синей птицы передаст привет:

разорвав спокойствие на части,

мы идем за ним, себе во вред.

8 ноября 1982

Желанья, бедные желанья,

ничем помочь вам не могу.

Такую тяжесть ожиданья

не пожелаю и врагу.

Нет ничего на свете хуже,

чем просто терпеливо ждать.

И слез невыплаканных лужи

грозят давно морями стать.

8 ноября 1982

А, может, нам пора остановиться

и посмотреть в лицо упрямым фактам,

пересчитать в колесах судеб спицы,

в которые мы сами тычем палки.

Уйти еще сумеешь ты красиво,

тебе сама б я "навострила" лыжи.

Поклонимся друг другу мы учтиво,

и больше друг о друге не услышим.

8 ноября 1982

Вела себя довольно глупо:

давно усвоить мне пора,

что нытиков никто не любит -

их терпят. Истина стара,

но путь к ней долог. Много шишек,

пока дойдет, себе набьешь,

слов много "ласковых" услышишь.

Зато потом легко живешь.

И, оптимист из оптимистов,

другим советы раздаешь,

как избежать досадных шишек,

хоть пользы в этом ни на грош.

9 ноября 1982

Осторожность - основа успеха?

Быть амебою мне надоело.

Как в холодную воду с разбега -

в глубину мной любимого тела.

Я хочу быть любимой, хочу!

Невозможность любви понимая,

к твоему прижимаюсь плечу...

Может это не я, а другая.

10 ноября 1982

Из тупика нет выхода иного,

чем стену проломить, или назад, в испуге:

искать решенье для меня не ново -

любимое занятье на досуге.

Я пятится, признаться, не привыкла,

тебе я эту мысль хочу толкнуть:

не будет слез. Сладчайшую улыбку

я вывешу, как флаг: счастливый путь!

10 ноября 1982

Ты говоришь, все женщины похожи.

Открытие великое. Почти.

Не очень отличаетесь вы тоже,

хотя не верю в это я, прости.

Но если мы настолько ординарны,

довольствуйся тогда своей женой.

Ты прав, все одинаковы мы в главном:

любовь делить нам тяжело с другой.

Тебя по голове я этим грузом

ударила.Ну что ж, сам виноват.>

Уж лучше быть жестокой с тем, кто нужен,

уж лучше невозможного желать,

чем превратить любовь свою в расхожий

роман, став для тебя очередной.

Хочу я быть особенною все же.

А нет - так нет, тогда уж никакой.

10 ноября 1982

Начинаю я нервы трепать, как не надо,

свою прошлую боль, игнорируя начисто:

неужели мне дороги больше, чем радость

самоедские эти проклятые качества,

неужели всю жизнь нелюбовью терзаться,

истязать свое бедное грешное тело -

иногда я себя начинаю бояться,

а уж это, поверь мне, последнее дело.

И общенье со мной не проходит бесследно,

только кажется, что пустячок. Не тот случай:

легкость в тяжесть потом перейдет незаметно,

свою долю и ты, если хочешь, получишь.

10 ноября 1982

Обманывать себя негоже:

я этим пренебречь решила -

и вот наказана, похоже

суровее, чем заслужила.

Достаточно себя я знала,

мне это отрицать наивно,

нет, от себя не убежала,

хотя старалась. И с повинной

теперь к судьбе идти не надо,

а если честно - не хочу:

жизнь без любви - такая гадость,

и мне она не по плечу.

10 ноября 1982

Я быть хочу с тобой такою нежною,

чтоб от меня ты не сумел уйти:

твоей опорой, верой и надеждою,

красавицей - красивей не найти.

Я быть хочу такой тобой любимою,

чтоб потерять меня - как умереть,

чтоб все мои соперницы незримые

от горькой злобы стали зеленеть.

А что же есть? Прощанья торопливые,

гармония та, что с женой у вас.

Не научили быть меня счастливою,

что ж, буду я тогда несчастной всласть.

10 ноября 1982

Когда б себе судьбу я выбирала,

наверно, все же выбрала свою:

уж очень мне она родною стала,

мы создали с ней крепкую семью -

а что ее порой я проклинаю,

так это ведь с любовью. Тяжело

нам вместе, но, увы, судьба иная,

знать, не по мне. Пускай ее крыло

не легкий ветер, а большую бурю

готовит мне в подарок. Веселей

переношу я непогодь любую,

чем серость и усталость тихих дней.

10 ноября 1982

Живем мы все по поговорке,

зажав своих синиц в руках,

себя, обезопасив ловко

от помыслов о журавлях.

Ступаем по земле упруго,

срезая острые углы:

идти надежнее по кругу,

усвоив правила игры

в свою намеренную малость,

мол, люди мы, как не крути,

не боле. Нас берет усталость

и на таком простом пути,

зачем же усложнять дорогу,

нелепой тягой в высоту:

пошлем, друзья, подальше, к богу,

столь беспокойную мечту.

10 ноября 1982

А я хочу, чтоб голова кружилась,

чтоб на любви качелях в высь несясь,

смогло бы сердце нежность всю и силу

отдать, не оставляя про запас.

Поэтому мне жаль тебя немного,

хотя понять тебя могу вполне:

не веришь, что бывает так. Ей богу,

бывает, ну не в жизни, так во сне.

Себе самой коварную задачу

поставила: сон переделать в явь.

Но жизнь моя бессмысленна иначе

и отступать я не имею прав.

Друг с другом откровенны мы предельно.

Пусть будет так и дальше. Так держать.

Хотя при данном способе, наверно,

совсем не просто голову терять.

11 ноября 1982

Возможность, упустив, случайной связи,

наверное, мы много потеряли,

по крайней мере, я, но это сразу,

вначале мне на ум пришло б едва ли:

теперь уж поздно - две последних встречи

похоронили эту цель простую.

Жалею ль я об этом? Нет, конечно,

хоть тело молчаливо протестует:

приходится ведь отдуваться телу

за все мои нелепые причуды.

Пусть терпит, раз достаться мне сумело,

с ним слишком долго нянчиться не буду.

11 ноября 1982

Чем дальше в лес, тем больше дров -

закон познания таков.

На первый взгляд он очень прост,

как в вышине мерцанье звезд.

Так почему от этих дров

тупеет множество голов?

В себе дойти до простоты

не проще, чем достичь звезды.

11 ноября 1982

Сегодня я сжигала прошлое:

большую пачку писем старых?.

И, что ж, плохое и хорошее

пылало с столь похожим жаром,

что даже стало мне обидно.

Теряя остроту и свежесть,

минувшие событья, видно,

сближаются так - не разрежешь.

И для того, чтоб все же вытянуть

то, что всего тебе дороже,

не так-то просто мусор выкинуть:

совсем ни с чем остаться можно.

13 ноября 1982

Ты хочешь быть моим наполовину,

ну что ж, мои успехи налицо -

на целое рассчитывать, как видно,

бессмысленно сейчас, в конце концов.

А, может быть, послать тебя мне к черту

вдвоем с твоей любимою женой:

решенье это смело и почетно -

но слишком надоело быть одной.

И одиночество, бессовестная сводня,

не признает всех принципов моих:

конечно, можешь ты уйти сегодня,

забрав свои проценты для других.

16 ноября 1982

I love you, I want you

Тебя - люблю, тебя - хочу,

как на пластинке старой "Битлз",

но с высоты опять лечу

я в яму под названьем "жизнь".

Меня не любишь, тяжело

мне эту фразу написать:

не верю ей, всему назло,

упрямо продолжаю ждать

я чуда. Силы где найти

мне нелюбовь перенести.

16 ноября 1982

Себе самой я первый враг,

но даже если это так,

то бед таких я не могу

желать и злейшему врагу.

Себе самой я и судья.

И снисходительность моя

мне, все ж, выносит приговор:

я - вор, всего лишь жалкий вор.

Но как тебя могу не красть,

когда в тебе моя есть часть

та, что дороже мне всего:

вся боль моя и торжество

над жизнью глупой и тупой.

Скажи, что делать мне с собой?

17 ноября 1982

Ты мог бы стать восьмым, но стал, к несчастью, третьим,

играть гораздо хуже, я знаю и сама,

в игру ту, что партнеру важней всего на свете,

а для тебя - всего лишь гимнастика ума.

Приходит утомленье в неравном том сраженье,

оно, особо слабых, буквально валит с ног.

Любовь, что без ответа, как акт самосожженья,

но и тому, кто рядом, всегда грозит ожог.

17 ноября 1982

"Как жизнь скучна, когда боренья нет", -

сказал давно любимый мной поэт.

С ним в этом я согласна целиком:

мне вкус и цвет борьбы давно знаком -

и все свои сражения веду

сама с собой, победы я не жду.

17 ноября 1982

Я для тебя всего лишь остановка,

препятствие на жизненном пути,

которое и обойти неловко

и жаль, пока что, в сторону смести.

А, может быть, я, все-таки, подарок?

Нет, для меня им, слишком лестно, быть:

расслабишься - жизнь так тебя ударит,

что долго в чувство будешь приходить.

Уж лучше подготовиться к ударам,

их, пережив сначала, на словах:

достался горький опыт мне не даром

и с ним расстаться светит мне едва.

17 ноября 1982

Мы, как два путника в тумане,

блуждаем по дороге страсти:

себя купаю я в обмане,

что это важно лишь отчасти,

и хорошо, что невозможно,

всегда быть вместе, между прочим.

Но больше прочего тревожит

меня, что я нужна не очень

тебе. Мучительна ненужность

к тебе стремящегося тела,

и голову мне мысли кружат,

с тобою слившиеся смело

так, как бы я сама хотела.

Увы, опять я не у дела.

19 ноября 1982

Раствориться в тебе, раствориться:

до последней молекулы тела -

так, чтоб даже при помощи лупы

ни тебя, ни меня не найти,

чтоб мы были единым и целым,

тем единственно истинным миром,

где б хотела я жить, и в котором

я уже проживаю ... в мечтах.

Но туда ли направлен твой путь.

19 ноября 1982

От желания темно в глазах,

и почти что обморочная легкость:

я с утра заполнена тобой,

хотя ты, увы, совсем не рядом.

Моего сознанья отраженье,

ты, наверно, лучше, чем живой,

но хочу-то я тебя живого.

Ты, как призрак, снова ускользаешь

в идеальный выдуманный мир,

где тебя могу легко я встретить,

в жизни это, несколько, сложней.

19 ноября 1982

Я научилась уходить,

не оглянувшись - это легче:

не стоит мне прощанье длить-

приятней помечтать о встречах.

Их нанизав, как бусины, на нить

текущего сквозь сердце ожиданья,

могу всегда, везде с собой носить:

надеюсь, нить завязывать мне рано.

19 ноября 1982

Жизнь свою перелив на страницы,

отдаю их тебе, но курьез:

ими можно вполне отравиться,

если ты их воспримешь всерьез.

И не буду я скромничать слишком:

цель стараний моих такова,

чтоб влюбился в меня, как мальчишка,

чтоб кружилась твоя голова.

Если этого очень не хочешь,

то гораздо честнее - уйти:

мне подачек не нужно, короче,

малость их я не в силах снести.

Ты, конечно, не много теряешь:

плата щедрая - сон и покой.

Да и я не в накладе, ведь знаешь:

ты, придуманный, будешь со мной.

И себе я желаю успеха

в предприятии лучшем моем:

пусть мне будет совсем не до смеха,

но хочу всю любовь целиком,

а на меньшее - я не согласна.

Внесена мной последняя ясность,

и тебе уже хватит молчать:

время выбора точно настало,

что же это - начало конца,

или, все-таки, просто начало.

19 ноября 1982

Любить уже умею я.

А быть любимой? Не умею:

уменье это посложнее,

не так зависит от меня:

тут мало моего желанья,

усилий лишь моей души.

Любви мученья хороши

и служат жизни оправданьем,

но не могу я не хотеть

и радости любви иметь.

20 ноября 1982

Быть в любви осторожною я не умею:

я сгорать без остатка, до пепла, привыкла,

отдаваясь во власть искусителю-змею -

в этом сила моя, а, отнюдь, не ошибка.

Боль ожогов в награду с каждым разом острее,

но упрямо иду я к намеченной цели.

О ее неприступности я не жалею:

быть в подобном пути - это право бесценно.

23 ноября 1982

Тебя давно я отпустила с миром:

решение другое невозможно.

Но жизнь куда богаче схемы, милый,

и нам с тобой совсем расстаться - сложно.

И горькую опять черпаю радость

в дорожной краткой близости твоей,

и расставанья жалкая бравада

морщинкой застывает у бровей.

8 декабря 1982

Люблю тебя - и, значит, я жива,

хочу тебя - и, значит, я всесильна:

ведь этого я у судьбы просила -

исполнились желанья. Голова

так кружится, такая легкость в теле,

что просто ветер может унести.

Хочу тебе я крикнуть: "Не пусти!"

Но это уже слишком, в самом деле.

8 декабря 1982

Ну вот, дождались губы поцелуев.

Их ненасытность стоит порицанья,

но так они томились ожиданьем,

что осудить их, все же, не рискую.

10 декабря 1982

Обиды на тебя я не таю

за то, что ты совсем меня не любишь,

и честность уважаю я твою:

тогда зачем упрямо так и глупо

я жду тех слов, тех невозможных слов,

которых от тебя я не услышу.

Любовь слепа? Нет, не слепа любовь,

я это с каждым днем яснее вижу.

25 декабря 1982

Каким он будет, этот Новый Год:

уверена, что не совсем веселым -

себе самой надеждой и опорой

служу я в вере. Просто не везет:

без перемен одна который год.

Хотя мне в Новый год желали счастья,

но сбыться это может лишь с участьем

того, кто, к сожаленью, не придет.

Который год я жду, который год!

27 декабря 1982

Я помощи ни от кого не жду:

и так я слишком много получаю

чужого, мне попавшего случайно

и, дорогого очень, на беду.

А, может, сладок лишь запретный плод,

и только этим ты мне мил и дорог,

а остальное - бред, фантазий ворох.

И, все-таки, любовь моя живет!

Прими мою за это благодарность:

все остальное тлен и суета.

И знай, перед тобою я чиста:

правдивой я старалась быть недаром.

27 декабря 1982

Удерживать тебя я не умею,

и ты уходишь, просто и обычно,

как дым уходишь. Я боюсь нарушить

бессмысленное это равновесье,

хотя уже давно я ясно вижу,

что будет лишь потеря избавленьем

от паутины пошлости грядущей.

Не стоит вовсе пошлость умножать:

ее уже и так довольно в мире.

30 декабря 1982

Прекрасен день, когда тебе пишу,

и, значит, этот день прекрасен тоже:

я не хочу, чтоб чувство было ложным,

а лживым быть ему не разрешу.

Болезнь моя течет без перемен,

и с теми я, кто так "прекрасно болен".

Тот, кто здоров - тот просто обездолен

и жалости достоин. Краска стен

расцвечена огнем весенних радуг,

но понимаю ясно я вполне,

что жить одна умею я во сне,

тебя оставить мне в покое надо.

30 декабря 1982

Я тебя упрямо ожидаю,

логике любой наперекор:

ты сейчас ужасно далеко,

и об этом я прекрасно знаю.

И меня, возможно, ты не вспомнишь

в миг, когда начнется новый год:

кто не дорог, забываем тот.

Я твои шаги услышу в полночь.

30 декабря 1982

По частицам, по крупицам

я твой образ собираю,

чтоб потом в стихах рассыпать

словно золотой песок,

и любить тебя готова

вечно я, не уставая,

хоть любая вечность в мире

свой имеет век и срок.

31 декабря 1982

Что еще не потеряно - рано искать.

Научиться хочу я бесследно терять,

чтобы память потом не томилась

невозможной надеждой на милость,

чтоб конец безболезненно голову с плеч

одним махом рубил, без прощаний и встреч.

31 декабря 1982

Если я умру от желанья,

поднимать не следует шум:

умереть от любви - наказанье,

о котором судьбу я прошу.

Пью до дна я горечь разлуки,

сознавая ее вполне,

и в награду за эти муки

ты приходишь ко мне во сне.

Не развейся утренней явью,

ну, хотя б единственный раз:

невозможно это, я знаю -

ты на дне моих спящих глаз.

Стоит лишь подняться ресницам,

совершив самый первый взмах,

исчезает, который снится,

и бессилен любой тут маг.

2 января 1983

Милей других мне черный цвет:

пускай он цвет печали черной,

но он и мудрый старый ворон,

а, значит, добрый. Или нет?

На нем яснее ложь видна,

наивность, глупость, иллюзорность,

и нет нужды в трубе подзорной,

чтоб изучить себя до дна.

Так "кудри черные до плеч"

хочу я для себя сберечь,

хоть в этом мудрости - ни капли,

а лишь прозрачный эгоизм,

но если жизнь без них - не жизнь,

могу иначе мыслить разве.

3 января 1983

Я так скромна, скромна и терпелива,

что, право, даже оторопь берет,

и не могу сама вполне привыкнуть

к столь грандиозной скромности своей:

в нее, как в омут, я гляжусь устало

и думаю, зачем такою стала,

но я ведь не жираф, ему видней.

3 января 1983

Дыхание твое, дыхание мое,

как жаль, что мы с тобой отдельно дышим -

гораздо лучшим было б бытие,

когда б дышали мы под общей крышей.

Но век гаремов в прошлое ушел,

настала моногамии эпоха,

и это, в общем, даже хорошо,

хотя мне, почему-то, очень плохо.

3 января 1983

Надеюсь, что доволен ты охотой,

погодой, баней, собственной женой,

и думаешь, конечно, с неохотой

о возвращенье будущем домой.

Не буду врать, что этому я рада,

но понимаю я тебя вполне:

ты получаешь то, что хочешь. Надо

признать реальность ту, что не во сне.

3 января 1983

С легкостью почти преступной

ты сказал мне: "До свиданья!" -

я сама хочу поверить,

что и мне вполне легко.

"Плакать мы, - сказал - , не будем".

Я ответила: "Не будем".

Слезы - слабость, слабость - глупость:

мы ж с тобою так умны.

3 января 1983

Мозги травлю тобой и никотином,

и пользы в этом столько, что не счесть:

должна быть очень вескою причина,

способная меня в могилу свесть -

нож в спину мне уже почти не страшен,

в огне любом я не смогу сгореть,

в воде не утону, надеюсь, дальше

я научусь еще и не стареть.

3 января 1983

Я так хочу тебя обнять сейчас,

но я должна откладывать надолго

свое хотенье: в этой паре фраз

мое терпенье и твоя дорога,

которая, возможно, никогда

не приведет тебя в мои объятья.

Моих желаний горная гряда

разрушится не скоро: и узнать я

когда и как совсем не тороплюсь,

хотя конец подобный - неизбежность,

но вижу в этом я, увы, не плюс,

а минус. И тебя целую нежно,

пока еще я этого хочу:

мне приближать конец - резона нету,

давая козырь в руки палачу,

готовому меня призвать к ответу.

6 января 1983

Я с целым миром

жить готова в мире,

твое существованье сознавая,

готова неурядицы любые

я стойко и без жалоб выносить,

когда я знаю,

что тебя увижу.

А если это знанье отобрать,

то, что тогда останется от жизни?

6 января 1983

Тебе любовь моя не внове,

возможно, что порядком надоела -

ты мог бы отнестись к ней и суровей,

для пользы нашей и для пользы дела.

Ты мне, пожалуй, позволяешь много,

хоть это много для меня так мало,

но я судья тебе совсем не строгий:

грехи твои умножить бы желала.

7 января 1983

Пришел к концу автобусный роман,

ты так решил, на то имея право.

Любовь свою оставили мы там,

где прошлый год всем и владел и правил.

Мои слова ей форму сохранят,

когда совсем исчезнет содержанье:

ты мне, в какой-то мере, все же брат,

хоть можешь отказаться при желанье

от этого столь спорного родства,

и вымарать из жизни ту страницу,

где отразилась я, но пустота

на этом месте сразу воцарится.

25 января 1983

Умнею я упорно понемногу

(дай бог мне до конца не поумнеть)

и не ищу уже к тебе дорогу,

как это было б раньше. Знаю: ведь

такой дороги нет и быть не может -

она из никуда и в никуда.

Хотя найти вдвоем ее не сложно,

но в этой простоте и вся беда.

25 января 1983

Возможно, я желала невозможного,

согласна, не достичь с тобой согласья.

Я не лгала, когда боялась ложного:

быть не обманутой - уже большое счастье.

31 января 1983

Наверное, неплохо быть друзьями,

надеюсь, мы с тобой друзьями будем,

решение такое приняв сами,

себе и подсудимые и судьи.

Неплохо, в общем, этот мир устроен:

однажды это замечаешь ясно -

и кто имеет мнение другое,

упорствует тот в нем совсем напрасно.

Есть место в мире праздникам и будням,

слезам, тоске, любви и поцелуям.

Мы жить еще, конечно, долго будем,

себя немного к прошлому ревнуя.

6 февраля 1983

Я у тебя прощенья не прошу,

саму себя ни в чем не обвиняя:

с тобою снова встретилась - другая,

об этом сообщить тебе спешу.

Ты измениться очень мне помог,

сознательно уйдя на целый месяц:

любовь беречь мне незачем и не чем -

ей вынес приговор твой не звонок

по телефону, тот, который жил

в моих мечтах напрасно и не нужно.

Ну, что ж, с тобой расстанемся мы дружно,

как я решила, как ты сам решил.

6 февраля 1983

Полнейшая идиллия:

ты, сын, жена - семья -

вот что вчера увидела.

Все правильно, а я

с тобой ничем не связана,

но, минус или плюс,

то, что любовью названо,

убить не тороплюсь.

Умрет сама, естественно.

Голодной, ну и пусть.

А выживет..., по-честному,

я этого боюсь.

Что с нею стану делать я:

ни спрятать, ни продать -

найти тебя сумела я,

смогу ли потерять

20 февраля 1983

Я тороплюсь, безумно тороплюсь

с тобою разделить свое богатство,

в котором я иначе захлебнусь:

тебя любить мне надо, очень надо.

Твоим рукам спокойно отдаю

я сердце: нет сейчас надежней места,

да я и не ищу - по острию

иду, назло концу, что мне известен.

21 февраля 1983

Течешь ты, пронизав меня насквозь,

мой каждый капилляр собой наполнив:

хочу я, чтоб меня любил и помнил -

утопия, невыполнимость просьб

наивных предков о загробном рае.

Тебя я неизбежно потеряю.

21 февраля 1983

Ни обманом, ни щедростью ложной

мы друг друга с тобой не унизим.

Быть любимым - великая сложность,

и об этом я знаю, мой милый.

И когда вырывается нежность

из оков не всесильных рассудка,

я рискую тобой неизбежно -

это очень жестокая штука

рисковать не собой, а другими.

Я себя пересилить пытаюсь:

безразличья тисками тугими,

как могу, свое сердце сжимаю.

Но старанья мои почему-то

результатом богаты не слишком,

и стучит так безнравственно гулко

кровь в виски, лишь тебя я увижу.

21 февраля 1983

Будет радость, а, может, грусть,

будет так, как сама сумею,

если я не твоей проснусь,

засыпая еще твоею.

Ни прощаний, ни суеты.

Ты ушел. Ты уходишь. Ты...

27 февраля 1983

Мое тело поет под твоими руками:

плохо только одно - эта песнь коротка.

Как умею, ее я продолжу стихами,

верю, в этом не будет большого греха.

Может каждая ночь стать последнею ночью:

в этом знанье и сила и слабость моя -

я в тебя погружаюсь, как в чистый источник,

жадной жажды своей не стыдясь, не тая.

19 марта 1983

На крыльях боли,

на крыльях счастья:

не все равно ли

на чем подняться.

То, что болело -

не отгорело,

что ожидалось -

вновь задержалось.

15 августа 1983

Я и старше теперь и умнее,

или это лишь кажется мне,

ведь все также я жить не умею.

Да и что это значит, уметь?

15 августа 1983

Мне кажется, лечу с горы:

глаза закрыты.

Касаньем рук мы до поры

с тобою слиты.

Другим не ведомо пока

мое паденье.

В твоей руке моя рука

и в них спасенье

от одиночества тоски,

от серых будней...

Не отпускай моей руки

и будь что будет.

11 октября 1983

Любовь тайфуном налетит внезапно,

перевернув все в жизни кверху дном,

ударит в сердце орудийным залпом,

соединив весь мир в тебе одном.

Как вынести тебе несчастье это.

13 октября 1983