<p><strong>Почти что сказки</strong></p>

КОТ, ГЕРАНЬ И ЧЕМОДАН

Все началось с того, что Антонина Матвеевна заболела. Гипертонический кризис, явление довольно типичное для ее возраста. Так говорила врач, но лично я считала, что Антонина Матвеевна не имеет никакого отношения к понятию возраст. Она из тех людей, кто до глубокой старости сохраняет молодость души. А раз душа молода, так что же телу отставать?

Среди знакомых и друзей Антонины Матвеевны легко обнаружишь людей широкого диапазона возрастов, от совсем молодых до весьма пожилых, и с каждым она находила общий язык. К ней приходили поплакаться, пожаловаться, посоветоваться, и она никому не отказывала, никого не выставляла прочь. Что уж тогда говорить про меня, если наши входные двери разделяло всего несколько сантиметров, а при желании и необходимости мы могли бы перестукиваться через общую стенку или обмениваться новостями и вещичками с соседних балконов?

Антонина Матвеевна хорошо знала всех моих подруг, потому как и те время от времени радовали ее своими посещениями. Особенно Марго.

Что могло привлекать цветущих молодых женщин в моей старенькой соседке? Ее не совсем обычное хобби, или, лучше сказать, отношение к жизни.

Антонина Матвеевна гадала, но не думаю, что сама воспринимала свои пророчества слишком серьезно. Подозреваю, кое-что она знала и о приворотных и отворотных зельях, о сглазе и порче, но не афишировала эти свои познания, ограничивалась народными способами врачевания с помощью трав и прочих естественных материалов.

Мне соседка не гадала никогда. Потому что я ее об этом никогда и не просила - не верю я в гадания - а сама она тоже мне никогда не предлагала. Возможно, ее отпугивала моя скептическая улыбка, с которой я обычно наблюдала за Марго, затаив дыхание внимавшей предсказаниям.

С недавних пор у Антонины Матвеевны, как и полагалось колдуньям и гадалкам, появился кот, огромный черный кот с необычными голубыми глазами. Насколько я знаю, голубые глаза бывают только у сиамских котов или котов белого окраса, а этот ни к тем, ни к другим стопроцентно не относился. Черный котяра, как и прочие, должен был обладать глазами желтыми или зелеными, но уж никак не такими: цвета неба, ясными, прозрачными и, по-моему, чересчур осмысленными.

Зверь наблюдал за всем происходящим, слегка прищурившись и, как мне казалось, прекрасно понимал смысл разговоров. В иные он внимательно вслушивался, в начале других мгновенно исчезал, презрительно задрав хвост. Проходя по улице, я часто видела черную тень в окне. Кот сидел возле горшка с ярко-красной геранью и заинтересованно пялился на окружающий пейзаж. В его взгляде не имелось высокомерной ленивой созерцательности, только живое внимание и соучастие.

Я думала, котяра узнавал меня. Стоило мне появится в его поле зрения, прищуренные голубые глаза до конца раскрывались, и иногда я ловила себя на мысли, что жду от животного какого-нибудь приветственного жеста, взмаха лапкой или подмигивания, настолько очеловеченным казался мне его взгляд.

- Откуда вы взяли этого зверя? — однажды спросила я у соседки.

- Подобрала.

- Подобрали? — я изумленно уставилась на животное.

Интересно, где можно подобрать такого упитанного и пышущего здоровьем кота? На мясокомбинате?

Но Антонина Матвеевна перевела разговор на другую тему.

- Как свадьба у Маргоши?

- Свадьба, как свадьба! Все отлично! - без интереса ответила я.

- А ты, похоже, замуж не собираешься, - вопросительно глянула на меня пожилая женщина.

- А зачем мне это? — я махнула рукой. - Живу - сама себе хозяйка. Ни от кого не завишу, ни под кого не подстраиваюсь.

- Разве можно женщине без любви! — доверительно проговорила соседка, и я не сдержала ироничного восклицания.

- Антонина Матвеевна, откуда такая наивность? Разве сейчас любовь? Сейчас только увлечение! Дальше взаимных симпатий и взаимных желаний дело не продвигается. А стоит ли создавать семью всего лишь для удовлетворения желаний?

Кажется, Антонину Матвеевну слегка ошарашил мой расклад, она только смогла неуверенно пробормотать:

- Но ведь остальные люди женятся!

- Потому и женятся, что все так делают, - нисколько не смутилась я. — Одна подруга замуж вышла, другая подруга вышла, значит, и мне вроде бы пора. Что, я хуже других? Тем более, в женщине никогда не истребить стремления рожать детей, а ребенка, считается, лучше растить в семье.

- Господи! Что ж ты говоришь-то, Настенька! - всплеснула руками Антонина Матвеевна.

- А что?

Я заметила, как кот спрыгнул с подоконника, на котором все это время безучастно сидел, и направился в нашу сторону.

- Впрочем, - добавила я, - современный мужчина довольствуется уже сознанием того, что он отец. А чтобы самому растить и воспитывать детей - так далеко его самолюбие не заходит.

Кот остановился перед моим креслом, присел. Я подумала, сейчас он запрыгнет и устроится рядом со мной, но стоило прозвучать моим последним словам, он приподнялся, выгнулся и прошествовал дальше, сделав вид, что останавливался исключительно для легкой гимнастики.

- Так что, еще неизвестно, стоит ли создавать семью даже ради ребенка.

- Ты меня пугаешь, Настенька! — озабоченно проговорила соседка.

- Ой, да ладно вам, Антонина Матвеевна! — я улыбнулась. — Вот встречу принца на белом коне, и сразу конец наступит всей моей философии.

- Ну что ты за насмешница! — воскликнула Антонина Матвеевна не без упрека.

Я только рассмеялась, а когда выходила из ее квартиры, услышала за закрывшейся дверью:

- Что? Не решился приблизиться к такой девушке? Напугала она тебя?

С кем это она разговаривала? Неужели с котом?

Я возвращалась с работы, мои мысли были заняты неоконченными делами, и поначалу все шло как обычно, пока я не подошла к родному подъезду. Тот встретил меня не шумной компанией подростков, не парой бабушек, выгуливающих любимых внуков, не группой молодых мамочек с колясками, а белой машиной «Скорой помощи» перед самыми дверями. Не знаю почему, но в первую очередь я подумала про Антонину Матвеевну, встревожено вскинула взгляд на ее окна и сразу немного успокоилась. За стеклом обрисовывалась огромная черная туша.

Кот сидел на привычном месте, статичный, равнодушный, пялился на меня своими огромными глазами, никак не выдавая тревоги и беспокойства.

Говорят, что кошки чувствуют и переживают болезни хозяев, и если бы с Антониной Матвеевной что-то случилось, ее зверь вертелся бы где-нибудь поблизости от нее, активно вмешиваясь в происходящее. Значит, волноваться нечего! И все-таки я торопилась. Как выяснилось, не напрасно.

На этого ленивого кота ни в чем нельзя положиться, он мог безучастно валяться на подоконнике, когда вокруг его хозяйки хлопотали врачи.

Конечно, я в первую очередь отправилась не к себе домой, а устремилась в приоткрытую дверь соседской квартиры и едва не налетела на выходящего врача. Я вцепилась в него, точнее, в нее, и не отпустила, пока не выведала все меня интересующее.

У Антонины Матвеевны неожиданно подскочило давление, но сама она вызывать «Скорую помощь» не поторопилась. Хорошо, что к ней вовремя заглянула тетя Валя, живущая этажом ниже, как раз под квартирой Антонины Матвеевны.

Теперь ее состояние стабилизировалось, но больную лучше было бы не оставлять в одиночестве, существовала возможность рецидивов.

- У нее есть родственники? — спросила меня врач.

- Да, конечно. Дочь живет за городом. Я ей обязательно позвоню. А пока сама за ней присмотрю. И за лекарствами схожу, если надо.

- Рецепты на столе, - сообщила врач. — И, если что, вызывайте сразу, не ждите!

И она заспешила вниз, а я прошла к соседке.

- Это вы что придумали, Антонина Матвеевна? — с наигранной строгостью спросила я. - Болезни какие-то! Где тут ваши рецепты?

- Настенька! - соседкин голос прозвучал тихо и немного виновато. — Ты не беспокойся!

- Как это, не беспокойся? — возмутилась я. — Вот еще! Антонина Матвеевна! Как же я смогу о вас не беспокоиться? Вон, к вам со всей округи люди со своими проблемами бегают. Да вы для нас важнее президента!

Соседка улыбнулась.

- А еще, мне бы номер вашей дочки. Врач велела позвонить.

- Да я сама позвоню! — поспешно заверила Антонина Матвеевна. — Ты мне только телефон подай. Вон он на подоконнике.

Я передала ей мобильник, а сама сгребла рецепты со стола и побежала в аптеку.

Вернувшись и высыпав из пакета кучу лекарств, я в первую очередь поинтересовалась:

- Вы позвонили?

- Да, да! — отчиталась Антонина Матвеевна. — Дочка скоро подъедет. А ты иди домой, покушай. Ты ведь, наверное, после работы еще и не поела. И отдохни.

Но я никуда не ушла, пока не дождалась приезда соседкиной дочери, а дома от пережитых волнений у меня разыгрался аппетит, и я подъела почти все, что нашла в холодильнике, благо нашла я там всего не очень-то много.

Антонина Матвеевна позвонила мне вечером следующего дня и попросила зайти.

Чтобы не поднимать больную женщину с постели я взяла запасной ключ от ее квартиры. Точно так же, как ключ от моих аппартаментов хранился у нее, ее ключ хранился у меня. Мало ли что могло случиться!

Я открыла дверь и прошла в комнату.

- Вы опять одна? — с осуждением отметила я.

- Дочка только что ушла, - объяснила Антонина Матвеевна. — А завтра утром меня отвезут в больницу. Она договорилась. И подлечат, и обследуют. В общем, все будет хорошо, - она улыбнулась успокаивающе, но почти сразу же расстроенно вздохнула. — Только... вот ведь, Настенька, пока меня не будет, не приютишь ли у себя моего котика?

Ее котик находился тут же, лежал на кровати у ног хозяйки, прислушивался к разговору и, казалось, прекрасно понимал, о чем идет речь. Стоило только прозвучать последней просьбе, он сощурился и посмотрел на меня вроде бы вопросительно. Я поспешно отвернулась от этого странного зверя и торопливо заверила Антонину Матвеевну:

- Конечно, конечно. Не беспокойтесь.

Хотя и без особого воодушевления.

По крайней мере кота не надо выводить на прогулку три раза в день, как собаку.

- Я бы не стала тебя утруждать, - виновато продолжила соседка, - но моя дочь не выносит животных. Не могу же я оставить его одного!

- Ну, я же сказала! — еще более пламенно проговорила я. — Не останется он один. Возьму его к себе.

- И вот еще, - Антонина Матвеевна смущенно опустила глаза, предваряя очередную просьбу. — Видишь, там чемоданчик стоит? - она указала рукой направление, и я, конечно же, сразу увидела «чемоданчик».

Ни за что не назвала бы его уменьшительно, потому как на самом деле он был довольно здоровым чемоданищем, по крайней мере, для моих сил и пропорций.

- Пусть, пока меня не будет, он у тебя постоит.

Я задумалась.

- С ним и здесь ничего не случится.

- Пожалуйста, Настенька! — ласково посмотрела на меня Антонина Матвеевна.

- Ну, как хотите, - я недоуменно пожала плечами. — Мне нетрудно. Пусть стоит у меня.

Чемодан казался все более подозрительным, я еще раз настороженно глянула на него.

Что же такое там могло быть? Сокровища мадам Петуховой? Или тайно накопленные сбережения подпольной миллионерши Корейко? Точно! Золотой запас русской мафии и килограммы контрабандного героина.

- Если не секрет, что там?

- Кое-какие вещички.

Большой чемодан на колесиках с кодовым замком. И в нем кое-какие вещички?

Я проницательно глянула на Антонину Матвеевну, но увидела всего лишь немолодую прихворнувшую женщину, кутающуюся в совершенно обыкновенный байковый халат и желающую мне сказать что-то еще.

- Настенька! И забери к себе, пожалуйста, мой цветочек. Он один остался. Остальные я Валюше отдала. Но ведь у нее и так целый ботанический сад.

Герань! Ну, конечно, эта дурацкая лопухастая герань с незатейливыми, но чересчур яркими цветами! Что еще могло мне достаться?

Кошмар какой! Мне придется выставить на свой подоконник это вульгарное растение. Что обо мне подумают?

Ладно. Запихну ее куда-нибудь в уголок, чтобы не маячила перед глазами.

А вдруг она там завянет? Что я скажу тогда Антонине Матвеевне?

Толстый, ленивый кот, странный, подозрительный чемодан и ужасная герань. Господи!

- Не волнуйтесь, Антонина Матвеевна! — заверила я соседку со всей убедительностью. - Я все сделаю, как вы хотите. Меня это ни капли не затруднит.

Но соседка, кажется, чувствовала себя не очень комфортно после стольких просьб.

- Тебе когда удобней забрать? — совсем тихо спросила она. — Мы ведь, наверное, завтра рано утром уедем, не хотелось бы тебя будить, беспокоить.

- Цветок и чемодан я хоть сейчас могу взять, - невозмутимо предложила я, но дальше заговорила уже сама Антонина Матвеевна.

- А котик пусть пока со мной побудет. С ним веселее. А ты завтра заскочишь и крикнешь его.

Котяра, все еще лежащий в ее ногах, широко зевнул и, спрыгнув на пол, степенно направился к окну, всем своим видом демонстрируя полнейшее пренебрежение.

Вообще-то я люблю кошек, но этот зверюга был слишком велик и вел себя чересчур осознанно для животного. Может, он останется жить в квартире у Антонины Матвеевны, а я буду периодически приходить, его кормить и, что там еще требуется котам?

- Хорошо-хорошо! Прямо с утра зайду и его заберу. Даже не думайте переживать! Все будет отлично!

Однако с утра я не сразу вспомнила про кота и свои обещания, и только когда мне на глаза попалась злополучная герань, я схватила ключи и помчалась к соседке.

Похоже, кот меня ждал. Он сидел в дверном проеме, соединяющем прихожую с комнатой, и пялился на меня, не мигая и не двигаясь с места.

- Кис-кис-кис! поманила я, хотя никогда не слышала, чтобы Антонина Матвеевна так подзывала своего кота.

Кот снисходительно фыркнул, мне показалось, даже ухмыльнулся в свои топорщившиеся в стороны усы, что, конечно же, являлось совершеннейшей глупостью: мимические мышцы имеются только у людей и обезьян. Но я заговорила с ним, как с человеком.

- Ну и пожалуйста! Стой, если хочешь. Я не собираюсь тебя ждать. Оставайся здесь, если тебе так больше нравится.

Кот нехотя поднялся и вальяжно прошествовал мимо меня.

Я распахнула перед ним дверь собственной квартиры, он вошел, с любопытством огляделся, а в комнате сразу прицелился на кровать.

- Даже не думай! — резко предупредила я его. — Вот кресло. Тебе, я уверена, там будет удобно.

Честное слово, он недовольно поморщился, но не ослушался, прыгнул в кресло, выпрямился и уставился на меня необыкновенными голубыми глазами.

- Надеюсь, тебя успели покормить. Потому что я понятия не имею, что ты ешь. Наверное, надо посмотреть в магазине какой-нибудь кошачий корм, — я подробно выкладывала ему все мои настоящие мысли. - А тебе придется посидеть одному.

И тут я с удивлением осознала, что понятия не имею, как мне называть кота. Антонина Матвеевна обычно звала его просто «мой котик», но, наверняка, должна существовать какая-то индивидуальная кличка. И я обратилась к коту, решив, что его реакция подскажет мне нужное имя.

- Как же тебя звать? Мурзик?

Кот фыркнул.

- Барсик? Или может, Васька?

И тут я услышала:

- Макс!

Рот кота на мгновенье слегка приоткрылся, мой же распахнулся широко и надолго. Я не могла ничего произнести, только губы судорожно подергивались, но наконец выдавила не без труда:

- Э-э-это ты сказал?

- Ну, я,- нахально признался кот.

Я села на кровать.

Скорее всего, я еще сплю, и мне снится дурацкий сон. Я замотала головой и даже ущипнула себя за руку, а кот спрыгнул с кресла и, пользуясь моим замешательством, забрался на кровать, уселся рядом со мной.

- Ты умеешь разговаривать?

- Как видишь.

- Как ты этому научился?

Странно, что меня взволновали технические вопросы. Но необходимо учитывать мое стрессовое состояние. Как бы вы повели себя, если бы с вами заговорил кот?

- Как все, - бесстрастно ответил кот.

- А что, все коты умеют разговаривать?

Кот посмотрел на меня снисходительно.

- Не коты. Люди.

- Но ты довольно своеобразно выглядишь для человека.

Кот опустил глаза.

- Меня превратили в кота.

- Чушь какая-то! — не сдержала я возмущенного возгласа. — Такого не может быть!

- Я и сам иногда не верю, - кот нервно переступил черными лапами. — Но что делать!

Наконец меня осенило.

- Это розыгрыш! Да? Просто ты дрессированный, а разговаривает за тебя кто-то другой.

- Ха-ха! — с чисто человеческим сарказмом проговорил кот. — Какая ты догадливая!

- Конечно, розыгрыш! Разве можно превратить человека в зверя?

- Можно! — сердито отрезал кот. — Сама скоро убедишься.

- Что ты имеешь в виду?

- Временами я опять становлюсь человеком. Ненадолго. Тогда ты поверишь, что я не розыгрыш.

Это звучит абсурдно, но я уже начинала верить ему. Кот не просто разговаривал, его чувства, его эмоции отражались в его голубых глазах и на его пушистом лице, то есть, конечно, пушистой морде. Он усмехался, он морщил нос, поджимал рот, двигал бровями, или как там они у него называются.

- Ты, правда, человек?

- Правда! — кот устал от моего недоверия.

- И кто ты?

Не может человек быть всего лишь человеком. Каждый из нас — определенная личность, где-то живет, где-то работает, носит свои имя и фамилию.

- Не помню, - недовольно буркнул кот.

- А «Макс» ты сам придумал?

- Скорее всего, нет. Наверное, это мое настоящее имя.

- Интересно! — воскликнула я. — А ты знаешь, что подобная форма имени, Макс, говорит о чрезмерной гордости, честолюбии и высокомерии?

Кот слегка вздыбил шерсть, глянул исподлобья.

- А ты знаешь, что если будешь называть кота Максим, окружающие засомневаются в твоем душевном здоровье?

Похоже, он действительно был человеком, причем весьма ехидным и самоуверенным.

- И давно тебя превратили?

- Я же сказал, не помню! — возмутился кот. — Долго ты еще собираешься меня допрашивать?

- Конечно, долго! А ты чего хотел? Надо же знать, что за подарочек подкинула мне Антонина Матвеевна. Был бы ты обычным котом, я бы, естественно, ни вопросика не задала. Сам первый со мной заговорил. Молчал бы уж тогда или мяукал, как полагается.

Глаза кота вспыхнули, а нос сердито дернулся.

- И ты бы называла меня Мурзиком?

- Скажите, пожалуйста! — свысока глянула я на жалко расфуфырившееся черное существо. — Мурзик его не устраивает!

Кот проигнорировал мое пренебрежительное восклицание.

- Стало быть, на кошачью еду мне тратиться не придется, - отыскала я единственное положительное обстоятельство. — Или...

- Никаких «или»! — резко отрезал кот. — И у тебя что, нет никаких планов на сегодня? Целый день собираешься дома торчать?

- Вроде бы планов нет, - я задумалась. — Вообще-то надо бы дойти до магазина.

- Вот и дойди! Нечего дела откладывать! — кот вытянулся на кровати и тихонько проворчал себе под нос: - Уже морду сводит от этих разговоров.

Я собралась, вышла из дома, направилась к магазину. Я действовала машинально, не задумываясь, все мои мысли были заняты котом.

Отхватила я наследство: кота, герань и чемодан! И завтра кот достанет из чемодана свои знаменитые сапоги, пойдет в народ и, выдав меня за княжну Анастасию, сосватает мне какого-нибудь олигарха, между делом прикончив главаря местной мафии и оформив на меня все его богатство. Обалдеть!

Знала ли Антонина Матвеевна, какой подарочек мне подкинула?

Скорее всего, знала. Мудрая, проницательная женщина, гадалка, ворожея, она наверняка владела его тайной. И без зазрения совести спихнула мне это ужасное животное?

Ой, Антонина Матвеевна! Ой, попомню я вам еще! Как же мне теперь жить, зная, что под ногами у меня постоянно шляется совершенно посторонний мужчина в образе не в меру разговорчивого кота? Я же теперь и домой не могу никого пригласить! Ведь этот зверь будет отираться где-то поблизости, подслушивать наши разговоры, наблюдать за нашими действиями, а потом с присущим ему ехидством и беспардонностью разбирать мое поведение.

Еще одна напасть - превращения. Уж лучше бы постоянно оставался животным. Зачем мне дома чужой человек? Тем более неизвестно, какой он в своем настоящем облике. Надеюсь, симпатичный, молодой. Пусть хотя бы не более противный, чем в обличье кота.

Интересно, а чем он занимается, когда превращается в человека? Надо бы у него спросить. Вдруг в мои обязанности входит еще и скрашивать его досуг? Ну, уж нет! Увольте!

Домой я не слишком торопилась. Собственно, какой же теперь это был дом? Понятие «дом» включает в себя покой, надежность, уют, уверенность, а разве подобное возможно под вечным прицелом чужих глаз.

А вдруг я вернусь, и дома меня ждет совершенно нормальный, домашний, ласковый котик, а не то невероятное существо, с которым я общалась совсем недавно? Мало ли что могло случиться с моим здравомыслием с утра! Не выспалась. Во сне ударилась обо что-то головой. Выпила какое-нибудь не то лекарство. Вот хорошо бы!

Полная радужных надежд я вломилась в свою квартиру.

- Пришла в себя? — ухмыльнулся мне навстречу кот.

Он разговаривает! Все-таки он разговаривает! За что?

Из моего рта вырвался стон отчаяния, но ироничный взгляд бесстыжих голубых глаз мгновенно привел меня в чувство.

- Мог бы помочь мне сумочку донести!

Кот хмыкнул, махнул хвостом и пробежал вперед.

- Кстати, что ты делаешь, когда становишься человеком? — задала я давно приготовленный вопрос.

- Пользуюсь моментом, - признался кот, с одобрением наблюдая, как я перекладываю содержимое сумки в холодильник.

- То есть?

- Развлекаюсь, - он удовлетворенно кивнул моему выбору продуктов.

- Надеюсь, ты не занимаешься ничем противозаконным.

Не хватало мне еще укрывать у себя кота-бандита!

- Успокойся, - кот с подозрением обнюхал бумажный сверток. — Все совершенно невинно и неоригинально. Клубы, вечеринки...

- У тебя есть на это деньги?

Кот самодовольно мурлыкнул.

- Где ты их взял? Отголоски прошлой жизни?

Мне, оказывается, еще и повезло: котик-то попался богатенький!

- Нет! - фыркнул он. — Сколько можно объяснять? Я ничего не помню про прошлую жизнь.

- Тогда? — мне очень хотелось узнать, как коты зарабатывают себе на существование.

- Выиграл в казино. Повезло. Наверное, помогло звериное чутье.

- И часто ты играешь?

Такой способ добывания денег не вызывал у меня симпатии.

- А у меня был выбор? — праведно возопил кот. — Жить на содержании у пожилой женщины? Или устроиться на работу? Ты можешь представить, как бы я устраивался на работу?

- Ну, не шуми, не шуми! — попыталась успокоить я его. - И где же ты хранишь свои деньги?

Кота, пользующегося услугами банка, представить тоже непросто. А может, он припрятал их в каком-нибудь тайном месте? Ведь у котов нет ни карманов, не кошелька, и они не относятся к отряду сумчатых.

- В чемодане, - просто ответил кот.

- В том самом чемодане? — я вспомнила, с каким трудом затолкала его в маленькую кладовочку возле кухни. — Так там твое барахло!

- А ты думала, в нем проход в параллельные миры?

Ну и морда была у кота в этот момент: довольная, ехидная, мерзкая-премерзкая.

- Пользуешься тем, что я не смогу ударить слабое животное?

Кота нисколько не напугали мои многозначительные интонации, выражение на его физиономии ни капли не изменилось.

- Зато ты сможешь воплотить свои порывы, когда я превращусь в человека.

- И когда это обычно происходит?

Честно говоря, меня снедало отнюдь не любопытство, сильнее всего я ощущала тревогу. Говорящий кот представлялся мне более безопасным, чем незнакомый мужчина. Я не любительница свиданий вслепую.

- Обычно вечером, - доложил кот.

- После захода солнца? — зачарованно дополнила я.

Перед моим мысленным взором живо обрисовалась впечатляющая картина: мрачные сумерки, выплывающий из тумана мертвенный лик холодной луны.

- Прочисть мозги! — бесстыдно выдал кот и резво отбежал в сторону так, чтобы мой испепеляющий взгляд доставлял ему минимум беспокойства, а затем миролюбиво произнес: - Не беспокойся. Я обязательно предупрежу тебя заранее.

До вечера он вел себя, как и подобает настоящему коту: спал на подоконнике за занавеской возле горшочка с геранью, и я забыла о его обещаниях. Поэтому, когда он внезапно оказался у моих ног и произнес: «Я тебя предупреждаю!», я не сразу разобрала значение его слов и недоуменно спросила:

- Ты о чем?

- Мы же договаривались, - с осуждением напомнил кот, и до меня наконец дошло.

- Ты собираешься превращаться?

Видимо, я слишком взволнованно и громко объявила о своей догадке. Кот снисходительно поморщился и бесстрастно подтвердил:

- Собираюсь.

Может, для него это и было в порядке вещей, но, извините, я не могла оставаться равнодушной к близости волшебства, опыт общения с которым у меня равнялся абсолютному нулю.

Что мне делать? Строить баррикады? Срочно тащить огнетушитель? Или лучше сразу позвонить 01?

Кот запрыгнул на кресло, потянулся, вздрогнул и, невинно щуря хитрые глаза, поинтересовался:

- Как ты относишься к обнаженным мужчинам?

Так вот какое зрелище меня ожидает!

- По-разному, - снисходительно проговорила я. — Но в данный момент я все-таки предпочитаю, чтобы ты превращался не у меня на глазах, а где-нибудь в другом месте. Например, в ванной. Там и халат есть.

- Хорошо, - легко согласился кот, протрусил через комнату и скрылся за дверями ванной.

Далее не последовало ничего невероятного: ни взрыва, ни треска, ни ослепительной вспышки, ни таинственного дыма. Просто до меня донесся уже ставший мне хорошо знакомым голос:

- Наверное, тебе лучше присесть. Чтобы не упасть в обморок от неожиданности.

Он несколько запоздал со своим мудрым советом, я уже давно сидела на кровати.

- А разве ты такой страшный?

Может, его и оскорбило мое предположение, но на его интонации это никак не отразилось.

- У каждого свои критерии красоты, - прозвучало из ванной, а пару мгновений спустя: - Короче, я выхожу!

И опять ничего не последовало, никаких заметных событий, только в очередной раз раздалось из ванной:

- Ты не могла бы отвернуться? Кажется, я немного смущаюсь.

Я беззвучно хихикнула.

- Могу отвернуться. Могу даже закрыть глаза.

Я честно сдержала слово: не только зажмурилась, но еще и прикрыла глаза ладонями.

Я уловила стук двери, уловила едва различимые шаги (вот что значит кот! обычно мужчины топочут, как слоны), а потом почувствовала, как кто-то присел рядом.

- Вот и я.

Первое, что я увидела, знакомые голубые глаза. Наверное, он что-то напутал там, в ванной, в них не отражалось ни капли смущения.

- Я страшный? — без всякого интереса спросил кот.

Боже мой! Конечно, уже не совсем кот. Как же мне его называть? Макс?

Он прекрасно знал, что не услышит от меня положительного ответа.

- Вовсе нет. Очень даже миленький.

Как я и заказывала: молодой, симпатичный, но... специфически симпатичный.

Сразу стало ясно, отчего его превратили именно в кота. В другое животное просто не получилось бы. По своему существу он и был котом. Котярой.

- Какие у тебя планы на вечер? — очаровательно блеснули голубые глаза.

- А что?

- Все-таки я у тебя живу. Конечно, меня не очень прельщает эта перспектива, но мы могли бы пойти вместе, - и Макс сам тут же подсказал мне устроивший бы его ответ. — Но вдруг у тебя свидание.

- Меня тоже не прельщает участие в кошачьих развлечениях, - с легким презрением заявила я. — Хотя свидания у меня и нет.

- Почему? — изобразил он искреннее удивление.

- Не твое дело! — у меня получилось слишком резко и грубо, что натолкнуло его на определенные мысли.

- Он тебя бросил? — Макс сочувственно качнул головой.

- Нет.

Я не собираюсь обсуждать с котом мою личную жизнь!

- Значит, ты бросила его.

Он очень хотел начать свой вопрос со слова «неужели», но тогда бы в нем содержалось меньше сарказма.

- Мы расстались. По обоюдному согласию! - я решила поставить на этом разговоре твердую, уверенную точку.

- Ну-у-у! — нарочито театрально протянул Макс, он совершенно не верил в существование подобного исхода.

Оказывается, умеющий разговаривать кот не самое худшее, что можно представить. Есть вещи еще менее привлекательные.

- Не боишься опоздать? — по-прежнему резко и полупрезрительно спросила я. — Куда ты там собирался?

- А ты?

Желает еще позлорадствовать над моим одиночеством?

- А я иду к подруге на день рождения.

Мы разбрелись по разным помещениям, чтобы переодеться. Я не выдержала и грустно вздохнула. Раньше мне не приходилось прятаться в собственной квартире. Раньше я могла бродить здесь даже нагишом. Собственно, мне и сейчас никто не запрещает бродить нагишом, но, боюсь, это может превратно истолковать мой кот.

- Ты дашь мне запасной ключ? Не хотелось бы утруждать тебя отпиранием дверей.

Спасибо, Антонина Матвеевна! Большое спасибо!

Я вернулась домой поздно, а его еще не было, но, проснувшись утром, я обнаружила на соседней подушке сладко посапывающего огромного кота.

Я тихонечко встала. Пусть день хотя бы начнется приятно и безмятежно, а не под постоянным прицелом чужого наглого глаза. Но, стоило мне направиться на кухню, у моих ног возник черный зверь. Резво перебирая мягкими лапками, он вырвался вперед, легко запрыгнул на подоконник и посмотрел на меня с ожиданием.

- Как насчет кофе? — пошутила я.

Кот откликнулся охотно и воодушевленно.

- Если у тебя нет времени, то сойдет и растворимый. Но вообще-то я предпочитаю свежесваренный.

- А кое-кто предпочитает «Вискас» и «Китикэт», - невинно заметила я.

Мордочка кота скривилась от отвращения, он даже язык высунул, показывая, как его воротит от моих слов.

- Хорошо! Будет тебе свежесваренный! — щедро объявила я. — Только, чур, посуду моешь ты!

Запах кофе наполнил квартиру.

- Чтобы гуща побыстрее осела, надо капнуть холодной воды, - провещал с подоконника кот.

Ничего себе! Я удивленно глянула на кота.

- Откуда такие познания?

- Нельзя же целыми днями спать или смотреть телевизор. А читать неудобно, трудно страницы переворачивать, - кот продемонстрировал свою мягкую аккуратную лапку. — Остается наблюдать за тем, что делает бабуля.

Чем мне это может пригодиться?

- В таком случае, ты случайно не видел, как она готовит свой сырный пирог? Почему-то у меня не получается так, как у нее.

- Случайно видел, - гордо проговорил кот.

- Книжечка ты моя кулинарная!

Я благодарно почесала ему за ушком. Кот сладко мурлыкнул.

- Неужели это так приятно?

Он собрался, согнал с мордочки выражение удовольствия.

- Станешь кошкой, сама поймешь.

- Почему я должна стать кошкой? — возмутилась я и похвасталась: - Я веду себя примерно. Нет причин меня заколдовывать.

Кот отвернулся к окну, и весь его вид убеждал, он бы не стал больше столь уверенно от чего-то зарекаться.

Что же с ним все-таки произошло?

- А вдруг ты был принцем, и какая-нибудь злая ведьма в отместку за то, что ты отказался на ней жениться, превратила тебя в кота.

- Вполне возможно.

Коту явно понравилась моя версия, он устремил мечтательный взгляд в потолок, представляя, какими возможностями и богатствами он бы обладал, будучи принцем.

- Но тогда, - он вернулся на землю, - скорее всего, меня превратили бы в жабу, а не в кота.

- Нет, ты не прав! — возразила я ему. — Жаба — это больше подходит для женщин. Уродство вместо красоты. Для мужчин внешность не столь важна. Поэтому кот — самое то. Полностью отражает мужскую сущность.

Кот критично посмотрел на меня, а я насмешливо изрекла:

- Так что ходить тебе в кошачьей шкуре три дня и три года. Но, возможно, будет достаточно поцелуя какой-нибудь ненормальной из общества защиты животных.

- Ха-ха! — надменно скривился кот, и вдруг предложил: - А сама не хочешь попробовать?

Он подставил свою мохнатую мордочку.

- Фу! Это так негигиенично! — заявила я и щелкнула его по задранному носу.

Так и стали проходить наши дни. Если раньше, занимаясь делами, я смотрела телевизор, слушала музыку или, в худшем случае, напевала, то теперь я разговаривала с котом. Хорошо, что меня никто не видел!

Он был на редкость разговорчивым животным, и я начинала предполагать — уж не превратили ли его в кота именно за чрезмерную болтливость. Впрочем, большую часть дня он оставался дома один, ему не с кем было перекинуться словом. Наверное поэтому, стоило объявиться мне, он тотчас же оказывался где-то поблизости и бесконечно донимал меня замечаниями и подколками.

Превращаясь в человека, он мгновенно исчезал из дома и где-то пропадал всю ночь. Возвращаясь, он старался произвести как можно меньше шума, но обычно я все равно просыпалась, стоило ему только зайти в квартиру. Он встречал мой недовольный взгляд безмятежной улыбкой на чуть припухших после бурной ночи губах. Со мной же он вел себя вполне добропорядочно, за исключением того, что спать предпочитал исключительно в моей постели, в ногах, а чаще всего на соседней подушке.

Я пыталась изменить это правило.

- Чем тебя не устраивает кресло? Для кота очень даже подходяще.

- Ну, пожалуйста, Настенька! Пожалуйста! — ласково пел кот. — Можно, я хотя бы спать буду, как человек!

А вести себя как человек?

- Тебе недостаточно прочих постелей? Почему обязательно надо залезть и в мою?

Нет смысла взывать к кошачьей совести! Кот выгнулся, потягиваясь, и развязно проговорил:

- В прочих постелях я же не сплю!

- А стоило бы попробовать! Для разнообразия. Или боишься, проснувшись, разорвать на клочки свою очередную подружку?

- Чего? — кот непонимающе уставился на меня, и я усмехнулась.

- Ты разве не смотрел «Люди-кошки» с Настасьей Кински? Недавно показывали.

Жалкое подобие могучей пантеры, пытаясь вспомнить, напрягло мозги.

- Конечно, зверушки там были чуть посолидней!

Кот обиженно насупился.

- А ты не боишься, что будь я зверушкой посолидней, я бы разорвал и тебя?

Я попробовала, ни никак не смогла представить его кем-то, помимо болтливого кота.

- Не боюсь. Мне это не грозит, - свысока посмотрела я не него. — Я не страдаю зоофилией.

- Я не животное! — он с несгибаемым упорством периодически напоминал мне об этом, настойчиво требуя, чтобы я воспринимала его как человека.

- Разве?

Вечерами, не отягченными превращениями, он вел себя почти как нормальный кот. Когда я садилась перед телевизором, он устраивался рядом.

В отношении выбора фильмов наши вкусы практически совпадали, но что касается остальных программ, иногда дело доходило прямо-таки до семейных сцен, из которых победителем чаще всего выходил кот. Я отступала, стоило мне осознать, что спорю я с животным. К тому же, я совершенно спокойно могла почитать, у меня не возникало проблем с переворачиванием страниц. Да и никакая передача не могла идти в сравнение с возможностью лицезреть кота, хрустящего сухариками или потягивающего сок через соломинку.

Однажды он заикнулся про пиво.

Ну, уж нет! Я смогла пережить кофе и сок, но кот, лакающий пиво — есть же предел дозволенности!

- Пока ты человек и болтаешься черт знает где, ты можешь творить все, что твоей душе угодно. Но пока ты кот, и я отвечаю за тебя, ты будешь вести здоровый образ жизни. К тому же пиво вредно для фигуры.

- И откуда взялась такая трезвенница! — сердито проворчал кот.

Но я не была трезвенницей. В подходящей обстановке я не отказывалась ни от вина, ни от того же пива. Но пить спиртное в одиночку или, хуже того, в компании кота — я не собиралась пасть так низко! А кот, похоже, не собирался себя ограничивать, и, когда его душе становилось угодно, он, не колеблясь, удовлетворял ее желания.

Меня разбудил шум. За дверью кто-то жалобно мяукал и отчаянно скребся. Впрочем, абсолютно ясно, кто!

Я немного полежала, нарочно оттягивая время.

Это надо же! Загулялся! Даже до дома не успел добраться в человечьем обличье!

Так неужели уже утро и пора вставать на работу?

Я посмотрела на будильник и изумленно протерла глаза.

Еще ночь! Самая настоящая ночь! Чуть больше полуночи. Выходит, я не проспала и часа. В таком случае, что за животное мается за моей дверью?

Я накинула халат и устремилась в прихожую, щелкнула замком, распахнула дверь. На коврике полусидел, полулежал большой черный кот и душераздирающе стонал.

- Что с тобой?

Я испугалась, торопливо подхватила его на руки.

О, боже! Какой мерзкий запах!

- Ты напился?

- Наверное, - неуверенно проговорил кот и попробовал прикрыть лапкой рот.

- Я что, кот? Ой! - далее шли какие-то нечленораздельные звуки, постепенно перешедшие в понятные слова: - Почему мне так плохо?

- Видишь ли, - наставительно заговорила я, - котам дано злоупотреблять исключительно валерьянкой, а не пивом, не водкой и тому подобным.

- Как мне плохо! Как плохо! — твердил кот. — Я сейчас умру! Отнеси меня, пожалуйста, в ванную!

- Вот сюда. На раковину, - он указал направление дрожащей лапкой. — Ой, спасибо! Ой, спасибо! Теперь включи холодную водичку. И можешь идти.

Я подняла рычаг смесителя (обычно он проделывал это сам) и вышла.

Через какое-то время шум воды стих, и из ванной донесся звук, напоминающий удар об пол чего-то мягкого, но тяжелого. Дверь приоткрылась, в щель просунулась помятая мокрая мордочка.

- Меня стошнило в раковину, - скромно доложил кот.

Я едва не зарычала, а кот сделал несколько шагов на трясущихся лапах, покачнулся, выдал очередную порцию стонов и причитаний и бессильно плюхнулся на свой пушистый зад.

- Настенька! Настенька! Возьми меня на ручки! Пожалуйста! Пожалуйста!

Я подняла его с пола.

- И на кроватку. Ладно? На кроватку. Как мне плохо!

- А ты не загадишь еще и подушку?

Он представлял собой жалкое зрелище, но подушку мне было куда жальче.

Кот издал особенно громкий стон, очень напоминающий предсмертный вопль. Я уложила его на кровать, он забрался под одеяло и затих.

А мне, значит, придется спать в одной постели с пьяным котом, который к тому же еще и храпит? Какое счастье!

Я проснулась оттого, что чья-то рука легла поперек моей груди, а чьи-то пальцы сжали мое плечо.

- Эй! Эй! Эй! — я мгновенно сбросила руку и подскочила на кровати. — Это что такое?

Мои глаза метнули молнии, стараясь угодить прямиком в зарвавшегося кота. Но рядом со мной лежал уже далеко не кот.

Макс приоткрыл один глаз, потом другой. Взглядом, в котором невозможно было отыскать и тени разума, он посмотрел на меня, затем на себя и с очень большим сомнением уточнил:

- Я - человек?

Откровенно говоря, я бы вряд ли смогла ответить положительно на его вопрос.

- Странно!

- Хмель вышел, - подсказала я, но Макс не услышал моего замечания.

- Ничего не понимаю. Вчера еле успел выбраться на улицу, чтобы не превратиться на глазах у всего народа. А как добрался до дома, вообще смутно помню. Хорошо, что недалеко ушел.

- А что здесь непонятно? — я недоуменно развела руками. — Алкоголь из кого угодно делает животное. Что уж говорить про тебя!

Макс сел в кровати, и напрасно.

- Ой! — тут же раздалось в продолжение вчерашнего, и он поморщился, сдавил ладонями виски. — Сегодня ничуть не лучше, чем вчера.

- Меньше надо пить!

Что еще тут можно сказать!

- У тебя нет ничего... - вопросительно глянул Макс, не в состоянии построить продолжение фразы.

- Есть! Холодный душ!

Макс опять сморщился, провел рукой по лицу.

- До него ведь надо дойти!

Очень трудное дело! Практически невыполнимое!

- А чего-нибудь еще?

Судьба невыразимо щедра ко мне.

- По-моему, я обязалась всего лишь присматривать за котом, а не спасать от похмелья не знающих меры мужиков.

Макс жалобно глянул на меня.

- Ну, хочешь, я потрусь о твои ноги?

- Чудовище!

Я услышала произнесенное мной же самой слово, и внезапно меня озарило.

Чудовище и... красавица! Чем не подходящий сюжетец для нашей ситуации? «...и видит она, что лесной зверь, чудо морское, лежит на пригорке, обхватив своими лапами безобразными...» Я отыскала глазами герань.

- Стало быть, это твой аленький цветочек? Поприличней ничего не нашли?

- Какое чудовище, такой и цветочек, - обиженно пробурчал Макс. — И ты, между прочим, хоть и Настенька, но тоже, извини, не сказочная красавица.

- Хам!

А, в общем, он прав. Красавица из меня никакая. Ну, хорошенькая, симпатичненькая, привлекательная. Как и все остальные. Обычная.

- Ладно. Пойду, полью твой аленький цветочек. Не дай бог еще засохнет! А я понятия не имею, что делать с дохлыми котами.

Как-то при подготовке новой передачи я познакомилась с Русланом, и не успел материал выйти в эфир, мой новый знакомый заявил, что мечтает продолжить сотрудничество. Он оказался неисчерпаемым кладезем новых и оригинальных идей, настоящим профессионалом, к тому же, очень приятным собеседником. Так зачем бы я стала отказываться от предложенного сотрудничества?

Однако, моя подруга Марго по своему расценила его предложение.

- Неужели ты не понимаешь? — внушительно выдала она. — Далось ему это сотрудничество! Он мечтает продолжить знакомство. А в последнее время для того, чтобы подступиться к тебе, единственным поводом является работа. Ты становишься совершеннейшей затворницей в личном плане. Единственное, что еще может тебя расшевелить - это твоя карьера.

Но и при подобном раскладе у меня не нашлось поводов для немедленного расставания с Русланом, конечно, если он не начнет упорно напрашиваться ко мне в гости. Поэтому я с интересом прислушивалась к его словам, ожидая более подробных планов для нашей совместной деятельности, а вокруг царила обычная рабочая суета, кто-то постоянно подбегал ко мне с вопросами и уточнениями.

- Не люблю официальную обстановку. Она перебивает вдохновение, - окончательно распрощавшись с надеждой на нормальный разговор, пожаловался Руслан. - Что, если нам все обсудить за дружеским ужином?

- А что я говорила! — узнав от меня о его предложении, вскричала Марго. — Естественно, офис его не вдохновляет. Зато ресторан вдохновит. Может, и не только на работу! - и она строго посмотрела на меня. — Надеюсь, ты не повела себя как последняя идиотка! Ты согласилась?

Для тебя, Марго, я повела себя как первая умница: я согласилась.

Ужин, так ужин. Ресторан, так ресторан. В конце концов, чем я хуже беспринципного кота? Почему я должна каждый вечер сидеть дома? Я тоже люблю и умею развлекаться и веселиться.

Руслан мне понравился с самой первой встречи, а наша совместная работа только умножила симпатии. И хотя ужин задумывался как деловой, я и сама разделяла точку зрения Марго: обещал он гораздо большее, чем рациональные разговоры о работе, и, готовясь к нему, я не придерживалась исключительно официального стиля.

- Куда это ты собираешься? — критично поинтересовался кот, заметив мои слишком тщательные приготовления. — Опять на день рождения к подруге?

- Нет, на деловой ужин, - как можно бесстрастней доложила я.

- Да ты что! — с чрезмерным изумлением воскликнул кот. — И насколько он затянется?

- Откуда я знаю? Как получится! Надеюсь, ты уже смоешься к моменту моего возвращения?

Я тут же пожалела о вырвавшихся словах, потому что, услышав их, кот ухмыльнулся во всю свою бесстыжую морду.

- У тебя какие-то планы на квартиру?

- Отдохнуть от твоей болтовни! — резко отрезала я.

- Ты забыла добавить «в одиночестве».

Кот нагло сощурился, хвост его тихонько постукивал по полу.

Интересно, откуда он знает, как управляться с хвостом? Он же постоянно уверяет меня, что является человеком!

- Послушай, котяра! Меня достали твои сальные намеки! Я же не сую нос в твою ночную жизнь. Поэтому, будь добр, избавь меня от твоих грязных домыслов!

- Как скажешь! - фыркнул кот и добавил что-то уж чересчур обиженно: - Желаю чудесно провести вечер!

А вечер, действительно, прошел чудесно, и о работе мы тоже поговорили, и даже немножко потанцевали, отметив удачно завершившиеся переговоры. И расстаться не слишком торопились. Проводить время с Русланом было мне гораздо приятнее, чем в компании зарвавшегося кота. Пусть мотается по своим клубам, вечеринкам, казино, веселится, отрывается, ловит момент! Не все на свете такие, как он. Например, Руслан. Тоже не скучный и не занудный, не менее веселый, интересный. К тому же умный, нежный, обходительный. Очень-очень милый. Так зачем я вспоминаю про какое-то опостылевшее животное, нахально оккупировавшее мою квартиру и жизнь?

Когда мы возвращались домой в такси, разговор вновь вернулся к нашим творческим планам.

- Эти сюжеты, о которых ты говорила, у тебя только на работе? — спросил Руслан.

- Дома тоже есть, - призналась я. - На флэшке.

- Так может, ты мне их прямо сейчас и отдашь, Я завтра с утречка посмотрю, чтобы время зря не терять. А потом созвонимся.

- Хорошо! — кивнула я, предполагая, что он не столько беспокоится о работе, сколько ищет повод зайти ко мне.

Я прекрасно осознавала, что одного моего согласия было тут недостаточно, Я бы никогда и ни за что не пригласила Руслана домой, пока там находился бессовестный зверь по имени Макс, но в данный момент окна моей квартиры были темны.

Слава богу, это чудовище уже убралось!

- Ну, вот! Здесь я и живу, - произнесла я и открыла дверь.

Я прошла в комнату, включила свет. Руслан двигался следом.

- Сейчас поищу флэшку.

На кровати валялся синий банный халат слишком большого для меня размера.

«Поросенок!» — помянула я кота про себя, подхватила халат и метнулась в ванную.

- Я сейчас! Секундочку!

В ванной горел свет. И к лучшему! Потому что, если бы я проскочила туда в темноте, страшно представить, как бы проявилась моя реакция.

Я несколько раз глубоко вздохнула, заперла дверь и включила воду до упора.

- Ты что здесь делаешь? — угрожающе процедила я сквозь стиснутые зубы.

Макс безмятежно улыбнулся, сидя на краю ванны.

- Хотел, пользуясь моментом, провести тихий, спокойный вечер, набраться сил перед уходом. Я же не знал, что ты после первого же делового, - он выделил это слово особо, - ужина притащишь своего приятеля к себе домой. Я уже стоял в дверях. Хорошо, услышал ваши голоса и вовремя срыл. А то бы твой дружок принял тебя за маньячку.

- Умолкни, животное! — прошипела я.

Мой голос сливался с шумом воды, а Макс прочнее уцепился за край ванны, видимо опасаясь, что я все-таки столкну его туда, и на этот раз не торопился заявлять о своей человеческой природе.

- Да ты не расстраивайся! — внимательно следя за моими движениями, но бесстрашно играя глубокое сочувствие, успокаивающе произнес он. — Ты уведи его на кухню, а я тихонечко проберусь к выходу. Ты же знаешь, я умею передвигаться очень тихо. А потом делайте, что хотите! В крайнем случае, превращусь в подъезде. По лестнице народ редко ходит. И подремлю под дверью. Нам, котам, не привыкать!

Это была самая глупая-преглупая идея за все времена — привести Руслана к себе домой! И откуда вообще появилось у меня столь упрямое желание обязательно пригласить его к себе именно сегодня, именно сейчас? Он мне, безусловно, нравился, но дружеского ужина, я считаю, для первого раза было достаточно. На меня не накатывали внезапные бурные страсти, я — человек рассудительный, трезвый, реалистичный. Это чертов кот сводит меня с ума.

Неужели я пытаюсь доказать ему, что и у меня есть личная жизнь, что я умею нравиться, вызывать интерес? Но он вовсе не потрясен, он насмешничает еще больше обычного. Он составляет за меня планы, соизмеряя со своей порочной натурой.

- Заткнись и сиди тут! — твердо приказала я ему.

- Не-не-не-не! — Макс приподнялся в возмущении и замахал руками. — Вы - там, а я - тут. Да как же я...

- Сказала же, заткнись! — грубо перебила я его. — И чтоб ни шороха!

Я закрыла воду, вышла из ванной и нарочно выключила свет.

Руслан поднялся с кресла мне навстречу, а я направилась прямо к столу, отыскала флэшку и протянула ему.

- Вот, возьми! - и сразу спросила: - Вызвать тебе такси? Очень насыщенный был сегодня день, - я старалась говорить без остановок и пауз. — Ты не устал? А я очень устала. Голова кругом.

Я ни на секунду не могла забыть о Максе, сидящем в ванной, была напряжена и раздосадована. Я даже не заметила, как Руслан взял меня за руку.

- Настя! — негромко произнес он, а я, ясно ощутив прикосновение его пальцев, автоматически продолжала:

- Мечтаю наконец-то отдохнуть, - и прямо посмотрела ему в глаза.

Он чуть заметно качнул головой.

- Хорошо! — в его голосе прозвучала маленькая капелька разочарования, но он справился с ней, спрятал за ласковой улыбкой. - Не беспокойся. Машину я поймаю. А ты - отдыхай.

Я не рухнула освобожденно на кровать, а вежливо проводила его до дверей.

- Я обязательно позвоню тебе завтра.

Какой же он милый, понимающий, галантный! Какой нежный! Я не смогла отстраниться, когда его лицо приблизилось к моему. Я заранее предполагала, что, скорее всего, так и случится, но...

Нельзя сказать, что я получила большое удовольствие от поцелуя. Мой взгляд невольно притягивала дверь ванной. За ней царила гробовая тишина, и я прекрасно знала, что одно ужасное существо сейчас, пусть невольно, а, возможно, и намеренно, прислушивается к нашим словам, нашим движениям и ехидно ухмыляется в темноте своим циничным предположениям.

Все-таки я прикончу его! Дождусь, когда он опять превратиться в маленького, беспомощного котика, и обязательно прикончу!

- Можешь выгребаться! — прорычала я ему, когда за Русланом захлопнулась дверь, и за стеной раздался хорошо слышный по ночам шум отъезжающего лифта.

- Вообще-то я мог выгребстись и раньше! — заносчиво заявил Макс, выходя из ванной. — Но ради твоего счастья и благополучия я стерплю любые лишения! - и, желая узнать не пропало ли даром его самопожертвование, заботливо спросил: - Он хоть поцеловал тебя на прощанье?

Как же он мне надоел!

- Ты когда-нибудь уберешься отсюда? - едва не заорала я, но Макс не унимался, получая небывалое наслаждение, изводя меня.

- А ты чего такая расстроенная? Вы уже поссориться успели? — он доверительно заглянул мне в глаза и с еще большей заботой предложил: - Да не бери в голову! Не думаю, что он — такое уж сокровище. И голос у него довольно-таки мерзкий.

Меня внезапно перестали волновать его выпады, больше не хватало сил для переживаний.

- Макс, успокойся! — устало проговорила я. — Я уже давно успокоилась. А тебе все неймется. Что с тобой?

- Со мной? — Макс смещался. — А я-то причем? — и тут же разрешил со всей щедростью: - Да приводи, кого хочешь! Я и слова не скажу!

Надо же, альтруист нашелся! Одолжил мне мою же квартиру.

- А тебе и говорить не надо. Достаточно уже и твоего присутствия.

- Вот по ночам-то я как раз в основном отсутствую, - сохранив нагловатый саркастический тон, слегка рассерженно заметил Макс.

- Ну и отсутствуй дальше, - безразлично согласилась я, но его не успокоила моя покорность, скорее наоборот.

- И пожалуйста! — гордо воскликнул он. — Если хочешь, я совсем уйду! В городе пустых домов достаточно!

Я представила, как кот независимо бредет по улицам, впрягшись в огромный чемодан, а по утрам варит кофе на костре, и, несмотря на предполагаемую у себя самой полную атрофию чувств, вызванное всеми событиями сегодняшнего вечера, захихикала.

- Ой, Макс! Не смеши! Я на самом деле очень устала.

Мое несерьезное отношение к его доблестному и смелому заявлению глубоко задело его, а дискредитирующее хихиканье вывело из себя.

- Да иди ты! — огрызнулся он.

- Это уж ты иди, - с прежним спокойствием отреагировала я. — А я спать ложусь.

И он ушел. Скорее всего. Не могу сказать точно, потому что заснула я почти мгновенно, едва оказавшись в постели, а проснувшись утром, конечно же, обнаружила на соседней подушке черного кота.

Странно, он не встал вместе со мной, не помчался на кухню. Он даже не шевельнулся, спал как убитый до самого моего ухода. Видимо, неплохо погулял прошлой ночью.

Днем, как и обещал, позвонил Руслан, сообщил, что уезжает в командировку. Я не испытала ни капли разочарования.

Очень даже своевременно! Теперь у меня будет время основательно обдумать мои чувства и желания, понять, чего я хочу, а что мне совершенно ни к чему. А еще я дала себе страшную клятву в том, что больше никогда никого не приведу к себе домой, ни за какие блага мира, что бы мне ни предлагали, чем бы ни угрожали. Особенно это касается разнообразных подозрительных животных. Но как я ни старалась, так и не смогла отыскать убедительной причины моего нежелания принимать у себя гостей. И хотя в большинстве случаев мне удавалось отнекиваться, против подруги Марго ни один довод не действовал.

«Собираешься делать ремонт? Обязательно заскочу к тебе посмотреть, что получается. Я тут видела у одних знакомых вместо люстры много-много всяких светильничков. Ты тоже сделай так же. Мы с тобой наметим, куда что подвешивать». Или: «Как там у тебя с отоплением? Все наладилось? Почему ты до сих пор не пожалуешься в ЖЭК? Отправляйся сегодня же! А я пойду с тобой, устрою им там веселую жизнь!»

В конце концов я сдалась. В крайнем случае у меня был еще выход: придушу этого несчастного кота. Или запру его в ванной.

Кот несказанно обрадовался появлению Марго. Он с интересом наблюдал за ней, и его хвост нетерпеливо постукивал по полу. Пришлось его вызвать на пару слов, под предлогом «покормить» утащив на кухню.

Кот клялся и божился, что будет себя вести, как и подобает коту, держать язык за зубами и не прислушиваться к нашим разговорам. Я не верила ему нисколечко и подумывала уже закрыть его на кухне, но он резво спрыгнул с табурета и промчался в комнату раньше меня, а когда я бросилась за ним, оказалось, что он уже сидел у Марго на коленях, и та с упоением гладила его по мягкой шерстке. На мою беду Марго обожала кошек.

- Где ты взяла такую прелесть? — проворковала она, умильно глядя на хитро жмурящееся черное чудовище. — Раньше у тебя не было кота.

- Это соседкин. Подкинула мне, пока лежит в больнице.

- Антонина Матвеевна в больнице? — пораженно воскликнула Марго. — Что с ней?

Я рассказала ей о случившемся, стараясь не обращать внимания на кота. Пока это удавалось мне легко: тема общедоступная, нейтральная, но дальше мне все труднее становилось нормально разговаривать. Я постоянно перебивала Марго, стараясь удержать ее от признаний, не предназначенных для постороннего уха, я торопливо меняла темы, когда они начинали касаться слишком интимных подробностей нашей жизни. В общем, я была настолько напряжена, что с превеликим трудом преодолевала желание либо поскорее вытолкать Марго вон из квартиры, либо засунуть в конец потерявшего всякий стыд кота в его замечательный чемодан.

Это жуткое животное не слезало с Маргошиных колен. Подруга самозабвенно поглаживала его, чесала за ушком, перебирала шелковистую шерстку, а он млел, блаженствовал и восторженно урчал, прикрыв глаза, вытянув лапки и время от времени выпуская в экстазе когти.

- Что ты вцепилась в этого зверя? — не выдержала я. — Прогони его!

Кот приоткрыл глаза и внимательно посмотрел на меня странным взглядом.

- Настя! Ну, что ты! — Марго приподняла его и с умилением уставилась в довольную мордочку. — Ты только посмотри, какой лапочка! Какой няшка!

Пожалуй, сейчас она чмокнет его в носик! О, господи! Я слишком хорошо отношусь к моей подруге, чтобы пожелать ей расколдовать такого принца.

Чуда, естественно, не произошло. Сказка оказалась не той. У «Красавицы и чудовища» совсем иной финал.

- Марго! Ты в своем уме! Лизаться с кошками!

- А что? — подруга не видела в своем поступке ничего предосудительного. — Он помилее некоторых мужиков! Такой мягонький, тепленький, мохнатенький!

- Фу! Гадость какая! — брезгливо выдохнула я, а Марго удивленно взглянула на меня.

- Не понимаю, зачем ты тогда его взяла, раз так не любишь животных!

- А как я могла отказать больной женщине? Она бы стала волноваться, почувствовала себя еще хуже.

- Бедный котик! — жалостливо протянула Марго. — Мучает тебя хозяйка. - Была бы у меня возможность, я бы забрала тебя у нее.

Дело в том, что Маргошин муж не выносил никакой животины помимо себя самого, поэтому — хвала небесам! — возможности у нее не было. Иначе, представляю, что бы случилось, учитывая более нежную по сравнению с моей нервную организацию Марго и бурный темперамент ее ревнивого мужа. Кровь, кровь, кровь!

Кое-как мне все-таки удалось выпроводить подругу, и, стоило только двери захлопнуться за ее спиной, кот с неподдельно заинтересованностью спросил:

- И ты бы меня отдала ей?

- С превеликим удовольствием! — мгновенно ответила я, но, слегка задумавшись, исправилась: - Хотя, нет. Я не враг своей подруге, чтобы подкидывать ей подобные подарочки.

Кот приоткрыл рот, желая продолжить расспросы, но я опередила его, резко пресекая на корню все его попытки:

- Хватит болтать! Я устала. Я хочу отдохнуть, принять ванну.

А что? Здорово я придумала! Нет ничего замечательнее теплой ванны с душистой пеной!

Я жила в квартире одна, поэтому не имела привычки запираться, когда принимала ванну или мылась в душе. Оказывается, напрасно. Стоило мне устроиться поудобней и начать блаженствовать, как дверь приоткрылась. Кот прошмыгнул в ванную и запрыгнул на раковину.

- Брысь! — рассерженно завопила я. — Совсем совесть потерял!

Кот переступил лапами, не сводя с меня бесстыжих глаз.

- Что ты волнуешься? Ничего же не видно!

- И тебя жутко огорчает, что ничего не видно, - брезгливо отметила я. — Я знаю, за что тебя превратили в кота. За похотливость и неразборчивые связи.

- Скорее всего, - невозмутимо согласился кот. — Я относился к женщинам не как подобает мужчине, а как подобает коту.

Неужели к нему тихонько возвращается память? А главное, какие достойные воспоминания!

- Есть, чем гордиться!

Второй раз за вечер я встретила его странный, непонятный для меня взгляд.

- Ты за что-то сердишься на меня? — в голосе кота прозвучала искренняя озабоченность.

- Естественно! — уверенно подтвердила я. — Ты испортил мне все удовольствие. Я хотела отдохнуть, приятно расслабиться в тишине и покое.

- Вот и нет! - возразил кот. — Гораздо приятнее, когда есть с кем поболтать.

Навязался на мою голову!

- И о чем же с тобой болтать? О твоих ночных похождениях?

Кот сощурился, потом выгнулся, шерсть на нем встала дыбом. Он торопливо спрыгнул на пол и исчез за шторой.

Я изумленно застыла. Мне кажется, или ему действительно наконец-то стало стыдно?

Через несколько мгновений из-за шторы показалась всклокоченная голова и развеяла все мои сомнения: совесть для кота — понятие абсолютно ирреальное.

- Ты бы не могла освободить для меня ванну?

- А ты не пытался мыться языком?

Его не обидела моя ирония.

- Впрочем, здесь хватит места и на двоих, - оценивающе оглядел Макс ванну.

- Только попробуй! — свирепо предупредила я его.

- А что ты мне сделаешь?

- Утоплю! Как котенка!

Макс довольно ухмыльнулся.

- Не получится! Сейчас я сильнее.

Он не только сказал, он показал мне наглядно, кто хозяин положения. Он стремительно наклонился, я не успела ничего сообразить.

Несомненно, целовался он превосходно. Я даже перестала сердиться и негодовать. Но неожиданно перед моими закрытыми глазами предстала черная усатая морда.

Я изо всех сил уперлась руками в его плечи, стараясь оттолкнуть, отодвинуть как можно дальше от себя.

- Перестань! Я не целуюсь с котами!

- Я - человек! — привычно возразил Макс, но сейчас в его словах было гораздо больше, чем обычно, напора и обиды.

- Ты уверен? — сарказмом уточнила я.

- Уверен! — твердо выговорил Макс. — И уж лучше быть котом, чем бесчувственной, холодной, самовлюбленной куклой.

Так, значит?

Я смотрела ему в глаза, а он выдерживал мой взгляд и еще пытался криво ухмыляться.

- Ты не мог бы подождать с той стороны двери, пока я освобождаю тебе ванну? — абсолютно спокойно поинтересовалась я.

- С удовольствием!

Макс величественно удалился и для пущего эффекта с умеренной силой хлопнул дверью.

Он смылся из дома быстрее обычного, и наконец-то я могла вздохнуть спокойно, провести время в свое удовольствие, ни с кем не считаясь, ни к кому не приноравливаясь. Я запаслась вкусненьким, устроилась перед телевизором.

Время бежало. Меня уже не очень интересовало происходящее на экране, просто не хотелось двигаться с насиженного места, вставать, куда-то идти, нарушать установившуюся блаженную гармонию. Кажется, я начинала дремать, как вдруг услышала звон ключа в замке.

- Что так рано?

- А ты почему не спишь? — ответил Макс вопросом на вопрос. — Тебе же завтра на работу.

Ни возмущения, ни осуждения, вроде бы даже забота.

- Засмотрелась, - оправдалась я.

Он уселся на пол перед моим креслом, привалился к нему спиной.

- Так почему тебе не гулялось?

- Настроения нет.

Я его не узнавала. На него наслали какие-то новые чары?

- Ты бы ложилась. А-то проспишь на работу.

Непривычные теплые интонации, которым совсем не хотелось возражать.

- Сейчас лягу, - я послушно выбралась из кресла, при этом задев ногой его плечо. - А ты что будешь делать?

- Тоже лягу. Коты могут спать сутки напролет.

В его глазах вспыхивали блики отраженного света.

- Куда же ты ляжешь?

Макс отвел взгляд.

- На кресло.

Туда, куда я так настойчиво спроваживала его, когда он становился котом.

Да, для кота кресло, безусловно, очень подходящее место, но высокому, длинноногому Максу будет там не очень удобно. А сейчас он такой скромный, тихий, печальный.

- Ну-у, - я все еще сомневалась, - если хочешь, ложись на кровать. Места достаточно. Укроешься пледом.

- Хорошо, - кивнул он, правильно оценивая мое предложение. — Я сейчас приду.

И удалился на кухню.

Я легла и очень быстро заснула, но за то время, пока я еще бодрствовала, пока еще разделяла явь и сон, он так и не пришел. Только утром я обнаружила возле себя спокойно спящего кота. В ногах!

- Что это с тобой? — неосознанно вырвалось у меня.

Кот приоткрыл глаза, посмотрел с досадой.

- Зачем ты меня разбудила?

- Я случайно, - повинилась я. — Не сдержалась от удивления. Обычно ты дрыхнешь на подушке.

Кот недовольно поморщился.

- Наверное, неудачно превратился.

И он снова закрыл глаза.

Кот сидел на подоконнике, с ностальгией разглядывал пейзаж за окном и еще успевал наблюдать за моими сборами.

- Ты куда?

Я беззаботно дернула плечами.

- Так. Прогуляюсь. В магазин зайду.

- Возьми меня с собой! — неожиданно попросил кот.

- В магазин с животными не пускают, - поучительно заметила я.

- Не в магазин, на улицу, - уточнил кот.

- Пресытился женщинами, захотел подцепить какую-нибудь пушистую кошечку?

- Очень смешно! — кот с тоской снова глянул на притягательный живой пейзаж. — Давно не был на улице днем. Хотя бы котом пройтись.

- Тогда собирайся, - благосклонно согласилась я.

Кот бегом устремился к дверям.

- Мне подождать, пока ты отведешь душу, или можно в магазин идти? - поинтересовалась я, когда мы спускались по лестнице.

- Как хочешь! — торопливо бросил кот.

Его неудержимо влекло в простор ясного солнечного дня. Он нетерпеливо сверлил меня глазами, пока я спускалась по ступенькам, и нервно переступал лапами, ожидая, когда я открою дверь.

Яркий свет ударил в глаза, и он стрелой вылетел во двор, подобно гепарду, совершающему на бегу решающий прыжок.

Стоящая неподалеку и разводящая пары старенькая «Ауди» резко рванула с места.

- Макс! Стой!

Но кот ничего не видел.

Зато я увидела: яркий луч солнца, отраженный от блестящего колпака, черного лохматого зверя, внезапно подлетевшего в воздух, с силой отброшенного прочь, распластавшего на асфальте, бездвижно и безжизненно.

- Макс!

Я подхватила его на руки. Он походил на плюшевую игрушку, мягкую, податливую.

- Ты жив? Макс, пожалуйста! Макс, очнись! Слышишь?

Совестливый водитель выбрался из машины, подбежал ко мне. Он что-то беспрерывно бормотал мне почти в самое ухо, но я ничего не слышала, ничего не понимала.

- Макс, очнись! Пожалуйста, Макс! Ну, пожалуйста! Ну, скажи хоть что-нибудь!

Наверное, водителю показалось странным, что я разговариваю с котом, как с человеком, словно в действительности ожидаю услышать от него хотя бы стон, хотя бы тихий шепот, подтверждающий наличие жизни. Поэтому его вопрос касался меня, а не бедного кота.

- С вами все в порядке?

- Да пошел ты!

Я даже не обернулась в его сторону, скорее устремилась к дверям. Мои ладони ощущали пульсацию маленького сердца, черное тельце слабо подрагивало.

- Ты только держись, Макс!

Я уложила его на подушку, прикрыла одеялом, и, видимо, любимое местечко вдохнуло в него частичку жизни. Голубые глаза приоткрылись и удивленно посмотрели на меня.

- Ты жив! Макс! Как ты?

- Не знаю, - с трудом проговорил кот, его дыхание было судорожным, прерывистым. — Ничего не чувствую.

Я испугалась.

- Давай, я отвезу тебя к ветеринару?

- Нет! Пожалуйста! — взмолился кот. — Я не хочу к ветеринару! Не надо! — и с надеждой добавил: - Подожди! Может, скоро я превращусь в человека.

Ждать? А вдруг мы не успеем дождаться? Вдруг он так и не превратится?

- Ты держись, Макс! Ладно?

Кот прикрыл глаза в знак согласия.

Я сидела возле него, аккуратно поглаживала черные лапки и мохнатую голову. Я боялась отойти. Я думала, пока я с ним, все будет нормально, ничего страшного не случится. Пока я рядом, я сумею удержать его в жизни. Я не допущу, не допущу никаких плохих концов! Ведь даже кота очень-очень жалко. А он же не кот!

Мой взгляд блуждал по комнате, словно заранее отыскивая тот момент, приближение которого никак нельзя пропустить, который нужно незамедлительно выхватить из течения времени и уничтожить, и случайно наткнулся на герань.

Господи! Я подскочила.

Большие круглые листья поникли, волнистые края обвисли, а подоконник был засыпан ярко-красными засохшими лепестками.

Наверное, это глупость! Очень большая глупость! Это сумасшествие! Скорее всего, я просто забыла ее полить, а солнышко светит прямо в окно, влага испаряется быстро. Поливать надо чаще, а я, кажется, давно уже не поливала.

Ну и что! Пусть - глупость! Пусть – сказки и суеверия! Разве существование человека, превращенного в кота, не является доказательством возможности самого невероятного? Я не хочу терять даже призрачный, нереальный, сказочный шанс!

Я метнулась на кухню, где в пластиковой бутылке специально для цветов отстаивалась вода. Более «живой» воды у меня не было. Я вылила ее всю, расплескивая по подоконнику, переливая через край горшка.

- Давай, поднимайся! Ну, давай же!

Конечно, цветок не мог среагировать мгновенно, и не мог сказать мне, успела ли моя незатейливая помощь.

Я повернулась к кровати.

- Макс!

Он был совсем бледный, губы обметаны кровавой корочкой, и я не сразу решилась подойти.

Я же все-таки ушла от него, и, возможно, что-то случилось в мое отсутствие, и именно поэтому он и превратился. Все чудовища приобретают прежний облик после...

Нет, он дышал. Я видела, как приподнимается одеяло на его груди.

- Макс! Только не вздумай умирать! Ладно? Ты слышишь меня? Пожалуйста, держись! Я сейчас вызову «скорую»!

Я одновременно рвалась к телефону и никак не решалась вновь оставить его одного.

- Ты только держись! Хорошо? Как же я без тебя? Я уже привыкла, что ты всегда рядом со мной. Мне это совсем не в тягость. Честное слово! Ты не думай. Мне кажется, я уже жить не смогу без наших вечных перепалок, споров, без твоих дурацких замечаний.

Я гладила его темные мягкие волосы — удивительно! — такие же шелковистые, как шерстка кота. И я плакала. Ну да! Наверное, плакала. Капли падали на подушку, оставляя неправильные мокрые круги, и на его лицо, думаю, это были мои слезы. Но я не замечала их.

- Только не умирай! А жить у меня можешь, сколько захочешь. Я обещаю, что больше не буду над тобой смеяться, И подкалывать тебя больше не буду. И, если хочешь, всегда буду чесать тебе за ушком. Ты же очень милый котик. И вообще...

Он не шевелился и, кажется, уже не дышал.

- Макс! Не смей! Пожалуйста, Макс! Прошу тебя, очнись! Ну, покажи мне как-нибудь, что ты жив!

Я наклонилась к нему совсем близко.

- Макс! Я только позвоню в «скорую»! Я на секундочку! Слышишь? А потом опять сразу к тебе. Хорошо? Ты только держись! Я сейчас! Макс!

Я боялась оставить его просто так, я должна была чем-то доказать, что всегда буду с ним, даже во время отсутствия. Я коснулась губами его лба, гладкого, прохладного.

Почему, почему только в сказках поцелую возвращают к жизни?

- Не умирай! Пожалуйста!

В смятенном порыве я целовала его глаза, щеки и молила:

- Ну, Максик! Ну, котик! Очнись! Приди в себя! Котяра бесстыжий! Ну, нельзя так! Макс! Ну, Максик! Ну, миленький! Пожалуйста!

Он был всяким: противным, жалким, циничным, занудным, бессовестным, нахальным, беспардонным, заносчивым. Порой я его ненавидела, порой презирала. Но я совсем не хотела, чтобы он умирал!

- Ты что делаешь?

Я не столько услышала, сколько ощутила собственными губами тихое изумленное восклицание.

- Ты жив? Макс! — я завопила от радости.

- Конечно! — с некоторым трудом, но весьма ехидно заверил он. - А ты уж было обрадовалась? Не дождешься!

- Ты жив, - лишний раз убеждая себя, повторила я.

- Ты разве книжек не читаешь и телевизор не смотришь? — бросил Макс на меня критичный взгляд. — У котов девять жизней!

- Но ты же не кот!

Он улыбнулся самодовольно.

- Наконец-то я услышал это от тебя!

И еще раз внимательно вгляделся в мое лицо.

- Да ты никак плакала тут надо мной! — возмущенно констатировал он.

- Я думала, что ты умираешь.

Он хмыкнул и деловито стер слезы с моей щеки.

- А ты не говорила при этом что-нибудь, типа: «Ты встань, пробудись, мой сердечный друг!»?

- Вполне возможно, - я согласно кивнула.

- Та-а-ак! — протянул Макс и глубоко задумался. — А как там мой аленький цветочек?

Я перевела взгляд в сторону окна.

Большие ярко-зеленые листья распрямились, растопырились, и хотя потемневшие лепестки до сих пор покрывали подоконник, это ничего не значило. Герань не высохла, просто отцвела, и уже зелеными тонкими стрелами тянулись ввысь новые бутоны.

- В порядке!

Макс помолчал, вслушиваясь в самого себя, и, наконец, решился высказаться вслух.

- Выходит, я свободен?

Он долго смотрел на меня, и его вопросительный взгляд сначала оставался неуверенным, потом стал задумчивым, и вдруг Макс подпрыгнул в кровати.

- Да! Я все вспомнил! Все-все вспомнил! И мою фамилию, и отчество, и даже день рождения!

Он восторженно скакал по комнате, завернувшись в одеяло, и истошно вопил.

Зрелище было — еще то!

- Я вспомнил свой адрес! Вспомнил, чем занимался!

- И чем ты занимался? — успела вставить я, а Макс в один прыжок оказался рядом, облапил меня свободной рукой (второй он поддерживал одеяло).

- Настя! Ну, какая разница! Разве сейчас это имеет значенье? - Он сильнее прижал меня, уставился прямо в глаза. - Лучше скажи мне, как ты отнесешься к такой фразочке: «И жили они долго и счастливо».

ГУРМАН

Девушка шла по ночной улице. Ей было неуютно и боязно среди спящих домов, в призрачном пространстве, разделенном на полосы света и тьмы сиянием высоких фонарей. Она втягивала голову в плечи и время от времени прибавляла шаг.

Вообще-то она не боялась ни ночи, ни темноты. Она часто работала допоздна, и подобные возвращения домой были ей не в диковинку. Ей даже нравилось ходить по пустынным улицам, невероятным образом преображающимся к ночи. Она не боялась способных возникнуть на ее ночном пути препятствий в виде маньяков, пьяниц и ищущих приключений отморозков. Она была уверена, что сможет постоять за себя. И так происходило всегда. Но не сегодня.

Непонятно откуда взявшаяся тревога мурашками пробегала по ее спине, в коленках дрожала непривычная слабость, всю дорогу ее не покидало навязчивое желание оглянуться. Ей казалось, будто она чувствует чей-то взгляд, но девушка упрямо отгоняла глупые мысли.

Ерунда! Неожиданный приступ паники вызван накопившейся усталостью. Сейчас она придет домой и сразу ляжет спать, а на следующий день будет снова сильной, спокойной и бодрой.

Но за девушкой, действительно, наблюдали. На весьма приличном расстоянии за ней бесшумно следовали два человека.

Они не буравили девичью спину напряженными взглядами, чаще смотрели себе под ноги, создавая впечатление, что больше всего на свете их интересует чистота собственных ботинок, а не спешащая в ночи одинокая путница. Они не торопились догнать ее, когда она вдруг терялась из виду. Похоже, они обладали чем-то еще помимо обычного зрения, позволявшим им оставаться уверенным в том, что объект наблюдения от них никуда не денется.

В основном преследователи молчали, лишь иногда обменивались взглядами. Причем один взгляд был холоден и равнодушен, а второй уже начинал полыхать нетерпением и досадой.

- И долго мы будем ее пасти? – раздраженно прошипел нетерпеливый. – Чего мы ждем?

- Понятия не имею, чего ты ждешь, - невозмутимо произнес его спутник.

У нетерпеливого в горле возмущенно забулькало.

- Зачем тогда ты предложил пойти за ней?

Невозмутимый даже не обернулся в его сторону.

- А кто ныл, что просто подыхает от жажды?

Нетерпеливый то ли сплюнул, то ли капнул заполнившей рот слюной.

- Тогда, я пошел!

Он напружинился, пригнулся, а потом резко распрямился, легко отрываясь от асфальта, скакнул на стену ближайшего дома и, не падая, помчался по вертикали, отталкиваясь и ногами, и руками, без труда перемахивая с одного дома на другой.

- Приятного аппетита! – прозвучало ему в след.

Девушка и вздрогнула, и вскрикнула. Она просто захлебнулась ужасом, когда внезапно и совершенно беззвучно откуда-то сверху на нее ринулось странное существо. Она сразу поняла, что это не человек, и мгновенно почувствовала себя абсолютно беззащитной и слабой. Ее не испугали бы ни маньяки, ни пьяницы, ни ищущие приключений отморозки, но то, что она увидела не принадлежало ни к одной из перечисленных категорий. За людской оболочкой скрывалось нечто инфернальное.

Вампир!

Девушка не верила в их существование. Страшилки, сказки, выдумки! Она так считала. И потому, увидев вампира, испытала невероятный страх, поверив, что защититься от нереального уже не сможет.

Все происходило, как в худшем фильме. Монстр неумолимо приближался к ней пружинящей походкой хищника, оскалив пасть, в которой невинной белизной сияли огромные острые клыки.

Девушка попыталась зажмуриться, но ни одна, даже самая маленькая мышца не послушала ее команды. Ее тело застыло от страха. Но тут в воздухе мелькнула еще одна черная тень, обрушилась на монстра, сбивая его с ног.

Вампир отлетел в сторону, но мгновенно вскочил на четвереньки, приобретя еще больше сходства со зверем, припал к земле, готовясь к битве. Однако, не совершив броска, он замер на месте и зарычал. Противник подался вперед, навис над ним, а из его рта вырвалось… нет, не брань, не угроза, а точно такое же рычание, чуть более тихое, но не менее жуткое.

Девушка покачнулась, привалилась спиной к стене. Ее надежда умерла мгновенно и весьма болезненно: это оказался не спаситель, а еще один хищник, решивший отбить чужую добычу!

Первый вампир, теряя былую решительность, сделал шаг назад, но потом снова припал к земле, сгруппировался, решаясь на бросок. Противник наступал на него, не переставая рычать.

Холод от кирпичной стены проник под одежду и привел девушку в чувство.

Нельзя упускать шанс! Пока охотники разбираются между собой, их жертва…

Она осторожно сдвинулась в сторону, потом еще, еще немножко и, поняв, что ее действия остаются незамеченными, бросилась прочь изо всех своих возможных сил. Она не видела, что происходит за ее спиной, она с восторгом и ужасом отмеряла каждый ушедший момент, промелькнувший под одинокий топот только ее шагов. Только ее!

Никто не гнался за ней! Она спасена!

Внезапный порыв ветра сбил дыхание и вынудил ее остановиться. Девушка прикрыла глаза, переводя дух, а когда подняла веки, отчаянный вздох сам вырвался из ее груди.

- Нет!

- Не бойся! – вкрадчиво произнес ее неожиданный защитник, делая шаг навстречу. – Я не причиню тебе зла.

Не осталось ничего, кроме горькой насмешки.

- Ты только выпьешь мою кровь! – девушка иронично скривила губы, а вампир… вампир посмотрел на нее так, будто она его ударила.

- Разве я виноват, что случайно оказался на пути чудовища, пожелавшего сделать из меня себе подобного? Разве я просил о такой судьбе?

В его словах прозвучало столько неподдельной боли, что девушка растерялась.

- Значит, ты меня спасал! - изумленно произнесла она.

Страх отступил, напряжение спало, вылившись в короткий истерический смешок:

- А я думала, вы просто не любите делиться друг с другом.

- Перестань! – осуждающе воскликнул вампир и добавил чуть тише: - Я же действительно тебя спасал. – Он приблизился к девушке еще на шаг. - Я следил за вами с самого первого мгновенья, как только понял, что он начал охотиться за тобой. Я не мог позволить ему на тебя напасть.

- Но почему? – девушка не сдержала удивленного вопроса.

Вампир посмотрел ей прямо в глаза.

- Иногда случается такое: впервые увидев человека, сразу понимаешь, что он особенный, что он значит для тебя гораздо больше, чем остальные. И сразу все переворачивается с ног на голову, все, что происходило раньше, теряет смысл, и настоящая жизнь начинается только с первого мгновенья этой встречи. Так бывает. Ты веришь в это?

- Верю, - прошептала девушка, однако сомнения не торопились сдавать своих позиций. – Но ты же…

Она уже боялась обидеть его неудачно подобранным словом, поэтому остановилась на середине фразы, не решаясь произнести вполне уместное в данном случае определения - «монстр, существование которого невозможно без убийства других людей». Но он понял ее, и лицо его опять исказилось от боли.

- Да! Да! Я – вампир! Я – чудовище! Но я не хочу им быть. Я все бы отдал за то, чтобы снова стать обычным человеком. Но я уже никогда не стану человеком! – он приблизился к ней вплотную, схватил ее за плечи, склонился к ее лицу. - Понимаешь! Но я могу поступать как человек! Я же не животное, чтобы следовать только инстинктам. Я умею чувствовать не только жажду!

- Я верю, - снова прошептала она, совершенно ошеломленная.

В одно мгновенье он справился с собой, чуть отстранился, отпустил ее плечи.

- Прости! Я опять напугал тебя.

- Нет! Что ты! – горячо возразила девушка. – Не напугал. Нисколько.

- Тогда, я провожу тебя! – вампир не спрашивал, он сам так решил, интонацией давая понять, что не примет возражений. – Чтобы с тобой больше ничего не случилось.

И она согласилась. Не от осознания безнадежности, а оттого, что уже сама не торопилась расстаться со своим необычным знакомым.

Всю дорогу девушка смотрела на спутника и не находила в его облике ничего отталкивающего или ужасного. Наоборот, он казался ей удивительно красивым. Темные густые волосы, бледное лицо, тонкий орлиный нос, большие черные пронзительные глаза и великолепные белые зубы, словно жемчуг сверкавшие между ярко очерченных чувственных губ. Нет, он не походил на чудовище! В нем не существовало ничего общего с тем кошмарным зверем, который напал на нее. Он не мог быть нежитью, убийцей, монстром.

Они остановились возле дверей ее дома.

- Ну вот, - с легкой грустью произнес вампир, оттягивая момент прощания.

Недавно пережитый ужас все еще читался в тревожном взгляде девушки и в нервных порывистых движениях ее рук.

Он поймал ее разгоряченную ладонь, сжал легонько, словно передавая свою уверенность.

– Не бойся ничего! Если хочешь, я стану провожать тебя каждую ночь. И пока ты будешь со мной, я обещаю, никто не сможет тебя обидеть.

- Я не боюсь, - девушка улыбнулась, в недоумении приподняла плечи. – Когда ты рядом, я действительно не боюсь. - И эти слова можно было засчитать за согласие.

Она не отвергает его. Она желает увидеться с ним вновь.

- Но только… - вампир в нерешительности умолк.

Неужели он сам захотел отказаться от своего предложения?

Девушка разочарованно отвернулась.

- Я же до сих пор не знаю твоего имени, - прозвучало окончание фразы, и она, улыбнувшись, заглянула в его глаза.

- Люба.

- Люба? – изумленно переспросил вампир и громко воскликнул: - Выходит, я спас Любовь!

Его звали Виктор, и этому обычному имени Люба придала особенный смысл. Для нее оно стало его основным определением.

Безусловно, он не был человеком, но и называть его жутким словом «вампир» Люба не хотела. Он воспринимался ею, как просто Виктор, явление, не относящееся ни к какой из существующих категорий.

Встречаясь с ним, Люба не чувствовала себя уверенно и безмятежно, словно за надежной каменной стеной. Она по-прежнему испытывала тревогу. Но эта тревога не подавляла, не мучила. Напротив, она волновала, будоражила, словно ожидание предстоящего события, загадочного и многообещающего, в котором никогда раньше не приходилось принимать участия. Яркая белизна его чуть увеличенных клыков, открывавшаяся в момент улыбки, казалась ей прекрасной, а прикосновения его неестественно холодных пальцев были удивительно приятны. Они обжигали, рождая восторженную испуганную дрожь во всем теле.

Люба чувствовала себя счастливой, и это ее удивляло.

- Почему ты встречаешься со мной? – испытывая судьбу, спросила девушка у Виктора и в ответ услышала практически то, что и желала услышать.

- Твоя близость придает мне силы. Не так-то легко идти против своего естества. Но ты не представляешь, как это ужасно – существовать за счет чужих жизней, ежедневно мучиться тяжестью выбора – либо убивать, либо умереть самому. Я давно хотел покончить с этим, но каждый раз не выдерживал, срывался. Зато теперь я знаю, что справлюсь. Если ты не оставишь меня.

- Но ты же погибнешь без крови! – напомнила Люба, пряча глаза.

Она бы никому на свете не призналась, что вложила в эту фразу не вопль испуганной женщины, боящейся потерять возлюбленного, не благословение на очередное убийство, а непреодолимое желание узнать, что ради нее Виктор готов пожертвовать даже жизнью. И ее желание не было эгоистичным. В ответ она согласилась бы пожертвовать и нечто большим, если только такое бы существовало.

Но слова Виктора оказались чересчур рациональными.

- Всегда можно найти какие-то варианты. Животных, например. Или банки крови.

Люба испытала разочарование, но уже спустя мгновение восторгалась его рациональностью. Он прав в том, что не хочет умирать. Он желает подарить ей не свою смерть, а всю свою жизнь. И она тоже пустилась в размышления.

- Наверное, можно найти какое-нибудь вещество, способное справиться с этой зависимостью.

- Наверное, можно, - согласно кивнул Виктор, но тут же горько усмехнулся. – Только кто ж его будет искать, если достаточно просто убить вампира – и никаких проблем!

Люба попыталась возразить, но он осторожно прикрыл ее рот своими пальцами, как обычно обжигающими холодом.

- Хватит об этом. Я не стою того, чтобы обо мне так много говорить.

Она опять попыталась возразить, но вместо слов нежно прильнула к нему, словно заклинание, повторяя про себя: «Люблю! Как я тебя люблю!».

Ее не грызла совесть оттого, что она дарила любовь недостойному существу - убийце, монстру.

Нет, нет! Все эти ужасы в прошлом! Теперь, глядя на него, Люба считала, что нашла мужчину своей мечты. Точнее, собственноручно создала мужчину своей мечты. Она сумела вдохнуть душу в безжалостное чудовище, она разбудила в нем человеческие чувства. И у нее хватит любви и страсти, чтобы не дать им угаснуть вновь. Она все отдаст ради этого. Она всегда будет рядом с ним.

Люба потянула Виктора к дверям.

- Зайдешь ко мне?

- Зачем? – лукаво улыбнулся он уголками губ.

Она не потупила смущенно взор, не стала сбивчиво бормотать про чай или кофе. Она не отвела глаз, и в ее прямом взгляде прочитал Виктор откровенный ответ на свой вопрос.

Звонок всхлипнул неуверенно и тонко. Виктор неторопливо прошел в прихожую, с видом хозяина широко распахнул входную дверь.

- Проходи, Эд! Не стесняйся! – пригласил он своего недавнего знакомого, с которым несколько дней назад едва не устроил драку.

- И зачем ты меня позвал? – недоумевая, спросил Эд. Он не привык ходить в гости и, тем более, пользоваться дверными звонками.

- Сейчас увидишь! – произнес Виктор со скромной торжествующей улыбкой.

Они прошли в комнату. В распахнутом окне таинственно развевалась занавеска, а яркий свет крупной луны падал прямиком на большую кровать.

На кровати лежала мертвая девушка. Кожа ее была смертельно бледна, а на изогнутой шее запоздало вспухали две темные маленькие капли. Застывшее лицо девушки выражало безграничное блаженство и восторг, словно еще при жизни ей удалось вознестись в рай.

Эд сглотнул мгновенно переполнившую рот слюну, отодвинулся подальше от кровати и с уважением взглянул на Виктора.

- Ты все-таки добился своего! Она сама отдалась тебе, не понимая, что выполняет роль всего лишь стакана с водой!

- Бабы – дуры! – презрительно процедил Виктор, белым полотенцем вытирая с аристократического подбородка следы крови. – Сколько веков уже покупаются на одну и ту же уловку! И сейчас даже больше, чем раньше. Особенно, если какое-нибудь крупное издательство широко пропиарит удачно подсунутую ему бредово-романтическую историю о любви вампира, рассказанную от женского лица.

Он сыто облизнул ярко алые губы.

- Стоит для начала подавить на жалость, изобразить чистосердечное раскаяние, а потом пару раз воскликнуть: «Я тебя люблю! Я жить без тебя не могу!», как они сами засовывают тебе в пасть свои нежные шейки, да еще испытывают при этом экстаз.

Эд усмехнулся.

- Одного не пойму: зачем это тебе? Неужели не жалко напрасно потраченного времени? Почему нельзя напасть сразу, без всяких идиотских вступлений?

- Кровь перепуганного до смерти человека слишком отдает ржавчиной! – Виктор брезгливо поморщился. – А если он еще и пытается сопротивляться, начинает неприятно горчить.

- Ничто не сравниться со вкусом крови добровольно отдающейся, по уши влюбленной в тебя женщины! – мечтательно заключил он и широким жестом указал Эду на лежащее на кровати тело. - Можешь попробовать, пока еще не свернулась. Если, конечно, там хоть что-то осталось.

ТЕМНАЯ СТОРОНА КУЛИНАРНОГО ТАЛАНТА

Оказывается, найти осину в городе – дело совсем не простое. Повсеместно встречаются липовые аллеи, скверы, засаженные дубами, заросли ивы над промокшей канавкой. Возле домов в палисадниках растут белоствольные березки и вязы. Про тополя я вообще молчу. Иногда попадаются лиственницы и каштаны. А вот осины… осину я никак не могу найти.

Ствол у осины зеленовато-серый, как у тополя, а листочки округлые с городчатым краем и всегда трепещут, даже если по человеческим ощущениям ветра и в помине нет. Я распечатала несколько фоток из интернета и постоянно посматриваю на них, чтобы случайно не пропустить и не перепутать.

Короче, целый день хожу я по улицам, держа перед собой бумажку с картинками, и вспоминаю о том, из-за чего я веду себя словно чудаковатая туристка в поисках какой-то особенной достопримечательности.

Не могу сказать, что я очень уж люблю готовить. Не люблю, но умею. Блюда у меня, вроде бы сами собой, получаются вкусными и аппетитными. Именно это умение и привело к моему первому браку.

Теперь-то я это понимаю, но поначалу, как последняя дурочка, полагала, будто Эдик (мой первый муж) выбрал меня потому, что я красивая, умная, сексуальная и все такое прочее.

Я, ни секунды не задумываясь, ответила «да» на его предложение руки и сердца, представляя ожидающую меня впереди сладкую жизнь в любви и согласии. За что и получила тяжелый пинок под зад от суровой реальности бытия.

Уже в первые недели нашей совместной жизни выяснилось, что своей основной супружеской обязанностью Эдик считал добросовестное поглощение приготовленной женой еды. Он приходил с работы и, начисто игнорируя прочие слова и чувства, умиленно спрашивал, нетерпеливо потирая руки:

- А что у нас сегодня на ужин?

Насытившись, Эдик заваливался на диван, включал телек и упоенно дремал вплоть до того момента, когда я ложилась спать. Тогда он вставал, бодрый и свежий, и начинал ходить по квартире, везде включая свет и хлопая дверями. Через каждые полчаса он добросовестно заглядывал в спальню, чтобы разбудить меня, задав очередной пришедший ему в голову вопрос, типа: «Любимая! Ты не в курсе, куда я положил свои часы? Никак не могу найти!»

Эдика очень удивило мое желание разойтись, ведь, по его мнению, мы были идеальной парой: я замечательно готовила, он с удовольствием ел.

Долгое время я считала этот брак самой большой ошибкой своей жизни. Но Эдик, как оказалось, был всего лишь цветочком. Ягодка в моем огороде появилась четыре года спустя в лице высокого, стройного красавца Влада.

Увидев Влада впервые, я как-то сразу поняла, что под его обычной человеческой наружностью скрывается какая-то особая внутренняя тайна. Это как спагетти, сваренные до любимого итальянцами состояния – «аль денте». Внешне они такие же мягкие и извивающиеся, и только во время еды открывается, что сердцевина у них достаточно твердая.

Влад обладал обворожительной широкой улыбкой, открывающей постороннему взору его превосходные белые зубы.

Думаете, я не случайно заострила внимание именно на зубах? Конечно, не случайно. И так же не без причины мне пришла в голову ассоциация со спагетти «аль денте».

Зубы у Влада отличались не только белизной и жемчужным блеском. Временами его клыки словно выдвигались из десны, становясь по-звериному длинными и опасными. Влад был вампиром, и я знала об этом с первого дня нашего знакомства.

Скажу больше. Подобное знание даже не помешало мне выйти за него замуж.

Подруги испуганно восклицали, что я сошла с ума, и наша свадьба закончится в первую же брачную ночь моей ужасной смертью от полного обескровливания, а я смеялась в ответ. Если бы Влад действительно хотел убить меня, он бы сделал это давно, не заморачиваясь на оформление законных отношений.

Мои глупые подруги не понимали всей прелести ожидавших меня семейных уз.

Вампир – он же не человек! Его ведут инстинкты, он всегда страстен и неистов, он не знает усталости. К тому же для него абсолютно не надо готовить. Свои продовольственные вопросы он решает без моего участия. Он не испытывает патологической зависимости от телевизора и ночи проводит на охоте, а это значит, что я смогу спокойно выспаться.

Передо мной открывались просто фантастические перспективы. Как могла я упустить данный мне шанс! И я вышла замуж за Влада. По всем существующим человеческим правилам. Хотя, скорее всего, паспорт его был поддельный. Да и бог с ним!

Когда нарезанные тонкими полосками белые шампиньоны и розовую ветчину обжаривают на масле и тушат в томатной пасте, они приобретают красный оттенок. Так и моя жизнь. Красного цвета в ней появилось больше, чем обычно. И это не только потому, что существование поблизости вампира постоянно провоцировало мысли о крови. Цвет любви и страсти тоже красный.

Хотя, и крови было достаточно.

Ночные охоты Влада приносили не только насыщение и прилив сил, но и пятна на одежде. А в данном вопросе мой муж был консервативен. Наверное, как и любой вампир, он предпочитал темные тона, но вот рубашки носил исключительно белые.

- Старая традиция, - коротко и убежденно ответил он на мой недоуменный вопрос, давая понять, что в этой области существующие правила он менять не собирается.

К тому же, рубашка должна быть не только идеально белой, но и идеально свежей. Если Влад хотя бы минуту проносил ее вчера, наутро она улетала в корзину для грязного белья.

В общем, как говорится, соль и перец каждый добавляет по вкусу, но вот посуда обязательно должна быть идеально чистой. И вроде бы жизнь прекрасна?

В тот вечер я приготовила для себя спагетти в томате с грибами и ветчиной. Я неторопливо уплетала свой аппетитный ужин, когда на кухне возник Влад.

Покрасневшие от томатной заправки спагетти привлекли его взгляд. Он остановился за моей спиной, втянул воздух.

- Совсем забыл вкус обычной еды, - с сожалением произнес он. – А выглядит очень заманчиво.

- Попробуй! – предложила я на свою голову.

Влад изящным движением подхватил вилку, слишком обильно для пробы намотал на нее спагетти, добросовестно повозил их в томате и уверенно отправил в рот.

Сделав несколько жевательных движений, он разочарованно скривился.

- Слишком пресно.

Я сторонник относительно безопасного питания, поэтому не увлекаюсь чересчур специями, но у всех свои вкусы, и меня это никоим образом не возмущает. И все-таки следовало бы мне сказать Владу: «Ну, не пойдет, значит, не пойдет!», так нет же. Мне понадобилось блеснуть перед ним моим кулинарным талантом, и я полезла в холодильник за соусом чили собственного приготовления.

Не знаю, из каких соображений исходила моя подруга, привезя мне в подарок из Таиланда не статуэтку слоника или еще какую-нибудь безделушку в национальном духе, а полкило свежих жгучих красных перчиков. Или это была дань моим способностям, выручавшим нашу компанию в случае застолья, или она таким интересным образом пыталась придать остроты моей тогдашней спокойной и размеренной жизни.

Возможно, я и воспользовалась бы перчиками в желании взбодриться, но тут нашелся другой, более притягательный способ: я замутила с Владом. А перчики… (я переживала, что они просто сгниют невостребованные), перчики при помощи блендера в компании с чуточкой уксуса и растительного масла превратились в соус чили и теперь томились в холодильнике в ожидании более пресного дня или приезда индийского факира, умеющего глотать огонь.

Влад, и глазом не моргнув, мгновенно умял мои спагетти, щедро сдобренные жуткой приправой.

- Мне понравилось, - довольно заключил он, прочищая зубочисткой вроде бы без причины удлинившиеся клыки, и с тех пор время от времени он заменял охоту приготовленным мной ужином.

Под соусом чили он мог есть даже цветную капусту и кабачки. Потом он пристрастился к мясу, жареному «с кровью», и, в конце концов, совсем забросил охоту. А мне снова пришлось проводить вечера в походах по продуктовым магазинам, готовке еды и мытье посуды. Но не в том скрывалась главная проблема.

Насытившись кровью, Влад возвращался домой возбужденным, стремительным и безудержным. Плотно отужинав, он становился расслабленным, вялым и полусонным. Он устало плюхался в кровать и засыпал раньше меня.

Но, самое ужасное, во сне он оставался хищником.

Из освобожденного подсознания вырывались яркие ощущения оставленного позади образа жизни. Влад рычал, лязгал зубами, сучил лапами (о, господи! конечно, ногами!), совсем как захваченная сновидением собака. А мне, чтобы выспаться, приходилось перебираться на диван.

Еще кровавое прошлое отразилось в его телевизионных пристрастиях. Он скачивал неимоверное количество ужастиков и триллеров и по вечерам просматривал их, насмешливо комментируя и нехорошо хихикая над эпизодами, когда кому-нибудь перерезали горло или отрывали конечности. И мне невольно пришлось стать свидетелем кошмара на улице Вязов и резни техасской бензопилой.

Кажется, я понемногу начала привыкать к кровавым отсветам нашей семейной жизни. Экранные убийства перестали трогать меня, и порой возникало любопытство: а что еще новенького можно тут придумать? чем поразить пресытившееся воображение? Из всех просмотренных мною фильмов выходило: для убийства не нужен особый повод, нужно подходящее настроение.

Скоро запасы приготовленного мною соуса иссякли, и мне пришлось бегать по магазинам в поисках жгучих перчиков. Однажды эти деловые забеги меня просто достали.

В первом попавшемся магазине я купила готовый соус чили (самый дорогой, между прочим!) и подсунула его Владу на ужин.

Что тут началось!

- Как ты могла! – шипел Влад, расплевывая по кухне соус. – Что это за гадость! В следующий раз ты мне чеснока накрошишь?

- Да ладно! – пыталась я его успокоить. – Разве чеснок на тебя действует? Я думала – это сказки!

- Ну, допустим, не действует, - муж сердито посмотрел на меня. – Но от чеснока так мерзко пахнет изо рта! – тут же брезгливо поморщился он. - Ни один уважающий себя вампир не будет вонять чесноком!

Ой, надо же! Уважающий себя вампир! Да где он, тот вампир?

- Не плачь! Не стану я тебя кормить чесноком! – еще вполне миролюбиво сказала я. – И соус, по-моему, вполне съедобный. Разочек можно и обойтись.

- Я и так все время обхожусь! – неожиданно закричал Влад. – Я и так слишком снисходителен к тебе!

- Что?!

- Вот! Посмотри! – он подскочил ко мне и начал тыкать пальцем себе в грудь. – Посмотри!

- И что там? – хмыкнула я, отступая.

- Пятно! Видишь?

Когда он сказал, я, наконец, разглядела малюсенькую рыжую горошинку на его рубашке.

- Я хожу, как бомж, в грязной рубашке! И еще должен есть всякую гадость?

Бог мой! До какой же степени обидно второй раз наступить на одни и те же лежащие в одном и том же месте грабли! А ведь думаешь, что идешь не по будничному огороду, а по зачарованному сказочному лесу… Так откуда берется на твоем пути сельскохозяйственный инвентарь?

Нет сил смиренно наблюдать, как повторное землетрясение рушит прекрасный замок, возведенный тобой, наученной горьким опытом, с учетом всех требований для сейсмически опасных зон.

Вопреки стараниям чудесные купола с треском завалились прямо тебе на голову, а судьба изловчилась и вновь дала под зад, ядовито и торжествующе ухмыляясь. Просто руки чешутся от желания врезать в ее довольную морду!

Нет в жизни совершенства! Но, как выясняется, нет его и в нежизни. Поэтому я и брожу по городу в поисках осины.

Будет сегодня мужу на ужин осиновый кол. Осталось только уточнить рецептик: чтобы заточить кол, дерево надо предварительно высушить, или подойдет и свежесрубленное? Не подскажете?

ПОСЛЕДНИЙ ПАЦИЕНТ

Зубы! зубы!.. вот они, передо мной, и здесь, и там, и всюду, и до того ясно, что дотронуться впору: длинные, узкие, ослепительно белые, в обрамлении бескровных, искривленных мукой губ…

Эдгар Аллан По

Существуют врачи такой специальности, которых народ особенно недолюбливает. Однако очередь к этим врачам никогда не иссякает, а в государственных учреждениях принимает просто-таки ужасающие масштабы, по массовости и напряженности царящей внутри.

Речь, конечно, идет о стоматологах. И Нелли Ивановна Эгеева была одним из них. Ее считали первоклассным специалистом, она имела постоянных клиентов и неплохие доходы.

В свое время Нелли Ивановна тоже работала в районной поликлинике, но затем устроилась в частную клинику, где пациенты шли не бесконечным потоком, а более-менее рационально, позволяя выкроить в трудовом дне несколько минут отдыха и приятного расслабления с чашкой хорошего чая.

За время своей врачебной практики Нелли Ивановна перевидала столько ртов, что удивить и испугать ее, как специалиста по зубным болезням, было довольно-таки трудно. Но имели место случаи, когда, после первого же взгляда в разинутую пациентскую пасть, хотелось поскорее сказать: «До свидания! Ничем помочь не могу!» и навеки забыть увиденный профессиональный кошмар.

Вот как сегодня! Уже почти целый час Нелли Ивановна возилась с запущенным пульпитом, удаляя со стенок зуба черную гниль, прочищая каналы.

На улице уже стемнело. Она слышала, как уходили домой коллеги из соседних кабинетов, она замечала, как нетерпеливо ерзает медсестра Танечка, в сотый раз вытряхивая ватку из плевательницы и выхватывая из-под руки уже ненужные по ее мнению инструменты, и наконец не выдержала.

- Таня! Иди-ка ты домой! Я сама все приберу.

Танечка сразу воспрянула духом, но, на всякий случай, недоверчиво уточнила:

- Можно? Да? Правда?

- Иди-иди! – подтвердила Нелли Ивановна и про себя устало вздохнула.

Танечка исчезла как-то мгновенно, словно кролик в волшебном ящике. Нелли Ивановна не решилась бы утверждать, будто видела, как медсестра выходит в дверь.

Через пять минут она наконец-то отложила инструменты, освобождено расправила плечи и торопливо выписала листочек с окончательным расчетом, особенно не концентрируясь на том, а не пропустила ли она какой-нибудь пункт.

Неважно! Уже неважно! Главное – поскорее добраться домой, разогреть с утра приготовленный ужин, поесть и развалиться на диване.

Жаль, что окончательно лечь спать не получится. Муж, наверняка, вернется с работы не раньше двенадцати, ужин к этому времени уже успеет остыть, и его снова придется разогревать. Сам же Эгеев с этим не справится. Он как всегда появится чуть живой от усталости, способный удержать в руках только вилку, а никак не заполненную до половины сковородку или кастрюльку.

Нелли Ивановна вынула из стола ключи от общей гардеробной, немного потрясла их, издавая приятный уху звон, символизирующий долгожданное завершение рабочего дня, но в этот момент дверь ее кабинета распахнулась, и через порог перевалился мужчина.

- Прошу вас, помогите! – простонал он.

Нелли Ивановна недоуменно и немного испуганно посмотрела на странного визитера.

Судя по его предобморочному состоянию и мертвенно-бледному цвету лица, ему бы больше подошла палата интенсивной терапии, а не кабинет стоматолога.

- Мой зуб! – отчаянно выкрикнул незнакомец. – Пожалуйста! Сделайте, что-нибудь.

Значит, все-таки зуб! А не сердце, не печень, не мозг, как можно было бы подумать. Но с какой же силой должен болеть зуб, чтобы столь ужасно из-за него выглядеть?

- Вообще-то рабочий день уже закончился, - неуверенно произнесла Нелли Ивановна, абсолютно ни на что не намекая.

- Пожалуйста! – умоляюще посмотрел на нее мужчина затуманенными глазами странного желтоватого цвета. – Я заплачу вдвойне! Или втройне! Я заплачу, сколько вы скажете! Только помогите мне!

- Ну… дело вовсе не в деньгах, - обиженно протянула Нелли Ивановна.

Хотя лишние деньги никогда не помешают. Особенно, если у тебя есть взрослые дети, которые сами имеют детей и которые недавно приобрели квартиру по ипотеке.

- Ладно, - согласилась она. – Только снимите верхнюю одежду.

Пациент послушно несколькими резкими движениями содрал с себя длинный черный плащ, едва не порвав его, и в изнеможении плюхнулся на кресло. Только теперь Нелли Ивановна разглядела его как следует.

Он был молод, и, если бы так не стенал и не убивался, его можно было бы назвать привлекательным.

Сбросить бы Нелли Ивановне годков двадцать, да пусть даже десять, она бы, пожалуй, втрескалась в него с первого взгляда. Собственно, она бы и сейчас смотрела на него несколько другими глазами, если бы не казалась себе столь уставшей от жизни и невосприимчивой ко всем мирским радостям.

А что такого? Она выглядит очень даже ничего. Она стройна и ухожена. Она элегантно одета…

Она безумно устала и хочет домой!

Гордо приподнявшийся подбородок опустился.

- Что у вас?

- Кажется, зуб сломался! – почти всхлипнул мужчина и распахнул рот.

Первое, что пришло в голову Нелли Ивановне: «Какие прекрасные зубы!» Ровные, блестящие, белые – всем бы такую красоту!

- Хнызу, кхэтый, хкраа, - произнес пациент загадочную фразу, не закрывая рта, и Нелли Ивановна заинтересованно посмотрела на нижний правый клык.

Самая верхушка зуба щербилась неровным обломанным краем.

Из-за такой ерунды столько шума!

Нелли Ивановна удивленно приподняла плечи.

И боли-то особой не должно быть! Ох, уж эти мужчины!

- Вы сможете что-нибудь сделать? – с надеждой спросил пациент.

- Конечно, - Нелли Ивановна снисходительно улыбнулась. – Немного нарастим. Но впредь, будьте поосторожней со своими зубами. Они не предназначены для того, чтобы открывать пивные бутылки, разгрызать орехи и все такое прочее.

Она посмотрела на остальные клыки, немного удивилась их неестественной заостренности и вытянутости. Сделать точно также у нее вряд ли получится, но привести зуб в порядок ничего не стоит. В смысле профессиональных навыков. Скол поверхностный, и вполне можно обойтись без укола, чтобы хоть немного сэкономить время.

Нелли Ивановна взялась за инструменты.

Вид вращающегося сверла бормашины и издаваемый им хищный вой повергли пациента в шок. Неотрывно следя за приближающимся ужасным механизмом, он сдавленно произнес:

- А ЭТО - обязательно?

«Сейчас упадет в обморок! – решила Нелли Ивановна. – Эх, мужики, мужики!»

- Ну, тогда давайте сделаем анестезию, - разочарованно предложила она. – Как вы ее переносите?

Мужчина изумленно воззрился на врача. Кажется, слово «анестезия» ничего ему не говорило, но он ухватился за него, как за спасительную соломинку.

- Давайте сделаем, - неуверенно согласился он, подумав, что хуже бормашины ничего уже быть не может.

Нелли Ивановна набрала лекарство в шприц и устроила небольшой веселый фонтанчик, избавляясь от случайно попавшего воздуха, практически перед самым носом пациента. На что он отреагировал весьма красочно.

Так как бледнеть ему было уже некуда, лицо его покрылось синими пятнами.

Нелли Ивановна испугалась. Если бы не пара моргательных движений, она бы подумала, что пациент отбросил копыта от страха.

- Ну что вы! – ласково протянула она. – Больно будет совсем чуть-чуть. Зато потом вы ничего не почувствуете.

Мужчина вжался в кресло с такой силой, что, казалось, просто растекся по нему. Во время укола он вздрогнул, а, пока вводилось лекарство, глухо мычал.

- Подождем несколько минут, - сообщила Нелли Ивановна и отвернулась.

Следящие за ней глаза пациента загорелись ненавистью и злобой. Он попытался оскалиться, но начинающая действовать заморозка сделала его гримасу скорее жалкой, чем устрашающей.

- Ну, вот и все, - произнесла Нелли Ивановна через некоторое время и поднялась со стула.

Пациент тоже поднялся с кресла, выпрямился, гордо откинул голову. Сейчас он мало походил на жалкое стенающее существо, представшее перед Нелли Ивановной в дверях ее кабинета.

Совсем недавно совершенно бескровные губы теперь налились цветом и выглядели очень притягательно и сексапильно. И хотя лицо его по-прежнему оставалось бледным, пожалуй, бледность ему даже шла. На ее фоне особенно выигрышно выделялись темные, круто изогнутые брови и глаза необычайного цвета морской волны.

«И почему это вначале они показались мне желтыми? – удивилась про себя Нелли Ивановна и подумала, что лишние десять-двадцать лет – не такая уж большая преграда.

Пациент прямо из кармана плаща достал несколько помятых купюр большого достоинства и ссыпал их на стол перед Нелли Ивановной.

- Этого достаточно? – спросил он.

Нелли Ивановна хотела возразить, что этого даже более чем достаточно, но мужчина красноречивым взглядом остановил уже готовые раздаться слова.

«О боже! - воскликнула Нелли Ивановна опять же про себя. – Какой мужчина! А какие у него зубы! Чистый жемчуг! Белые, блестящие, гладкие. Ни единой дырочки, ни единого темного пятнышка. Не зубы, а мечта! В жизни не встречала подобного совершенства».

Но зубы, так поразившие ее воображение, вместе со своим хозяином уже исчезли за дверью.

Нелли Ивановна вздохнула и начала собираться. Теперь она не торопилась, ни сил для спешки не было, ни желания. Она даже несколько минут, отдыхая, без дела просидела на своем стуле, вытянув ноги и откинув голову. Наконец-то оказавшись на улице, она с наслаждением вдохнула свежий, не пропитанный насквозь стойкими ароматами стоматологии воздух, и медленно стала спускаться по длинной пологой лестнице, ведущей от крыльца клиники к пешеходному тротуару.

Не успела она пройти и несколько шагов, как из-за угла ближайшего дома появилась темная фигура. Она мгновенно узнала встречного и отчего-то испытала трепетное волнение и немного смутилась.

Ослепительная белая улыбка сверкнула в сумерках, глаза цвета морской волны ярко вспыхнули. Наверное, в них отразился свет уличного фонаря. Мужчина посмотрел на Нелли Ивановну особенным многозначительным взглядом. Ни как на врача, оказавшего помощь, а как на интересную женщину, с которой, пожалуй, у него что-то могло получиться.

Нелли Ивановна, словно девочка, потупила взгляд.

- Очень хорошо, что вы мне встретились, - произнесла она нарочито деловым тоном. – Совсем забыла сказать. Ближайшие два часа лучше воздержаться от еды и питья. Цветная пища может окрасить пломбу, а вы ведь не хотите, чтобы один зуб переливался у вас всеми цветами радуги.

- Конечно, не хочу, - подтвердил мужчина и очень вежливо поблагодарил: - Спасибо, что предупредили.

Тонкими, длинными пальцами он приподнял рукав на левом запястье, взглянул на дорогие часы, а потом опять посмотрел на Нелли Ивановну.

- Вы, я вижу, очень устали, - заботливо проговорил он. – Давайте, я провожу вас до дома.

У Нелли Ивановны екнуло сердце, ей так захотелось опереться на надежное, сильное плечо, не чувствовать более гудящих от усталости ног, а плавно лететь вдоль улицы юным влюбленным созданием.

Она ухватилась за подставленный локоть, и почувствовала себя безмятежной и необыкновенно спокойной. Все проблемы куда-то отступили, грубые реалии жизни больше не давили на плечи непосильным грузом.

- Куда идти? – спросил провожатый. Вроде бы спросил без интереса, скорее – для проформы, будто заранее знал все о предстоящем пути, и его белые заостренные зубы ярко блеснули в сгущающейся темноте вечера.

ХОТИТЕ СТАТЬ ЧЕЛОВЕКОМ?

Каждый день Ада проходила мимо этого рекламного щита. Он сиял и переливался ярче прочих и непременно притягивал взгляд.

«Хотите стать человеком?»

Дальнейший текст Ада уже помнила наизусть.

«Свежепойманная душа, всего несколько секунд назад покинувшая тело, в полное ваше распоряжение на любой срок. И вы сможете насладиться всеми прелестями внешнего мира и почувствовать себя людьми».

Ада часто останавливалась перед этим объявлением или перечитывала его издалека. Ей казалось, что сотрудникам туристического агентства «Душа-трэвел» удалось заглянуть в ее потайные мысли, и кричащий, сверкающий всеми цветами радуги призыв они предназначили именно ей.

Еще ни разу в жизни Ада не видела живого настоящего человека. Для контакта с людьми требовалась специальная подготовка, а Ада была еще слишком молода и неопытна.

В связи с усложнившейся в последнее время демографической ситуацией, чертово сообщество относилось к подрастающему поколению бережно и трепетно. Строгий указ запрещал вылазки на поверхность юным неискушенным существам, не прошедшим обучение и не получившим разрешения соответствующего образца от соответствующей инстанции. Неопытный черт мог легко сломаться в человеческом мире и всю оставшуюся жизнь провести в психлечебнице в состоянии этакого растения, не способного ни мыслить, ни действовать.

Ада знала о людях только по учебным фильмам и рассказам старших. Она работала диспетчером, выдавала отправляющимся во внешний мир специалистам карточки с именами клиентов, перечнем предполагаемых козней, искушений и возможных сделок. А специалисты, возвращаясь, обрушивали на нее массу историй, в которых правда смешивалась с вымыслом, подколками, страшилками и хвастовством. Какой же опытный черт упустит возможность произвести впечатление на молоденькую наивную чертиху?

Ада заинтересованного слушала и представляла себя на месте этих профессионалов.

Она уже оканчивала начальный курс обучения для работы на поверхности. Оставалось только сдать несколько зачетов и экзаменов. И тогда Ада, преподаватели уверяли, что на это у нее есть все шансы, перейдет к основному курсу, а затем случится и первый выход во внешний мир, и первый контакт.

С теорией у Ады все в ажуре. И не только по ее мнению, по мнению тех же преподавателей. А они зря хвалить не станут. Но теория… ах… теория – это все равно теория. А вот практика!

Поэтому Аду так и притягивало то рекламное объявление. Ей не терпелось узнать: как там, на поверхности, и что же это за существа такие – люди?

Она посвятила в свои потаенные желания подругу Цилу, но та лишь замахала руками и истерично заголосила:

- Ты чё, рехнулась, Адка? Да ты знаешь… ты знаешь, что эта «Душа-трэвел» даже страховку не оформляет! Да еще заставляет подписать документ, что за все последствия клиент берет ответственность на себя и обязуется не предъявлять компании никаких претензий. Где ты еще видела подобное безобразие? Про них, ваще, такие слухи ходят. Помнишь, поэт такой известный был – Мрачный Бард? Такие стихи писал! – Цила восторженно закатила глаза. – Думаешь, куда он делся? Куда? Не знаешь? Так он тоже купился на эту рекламу, заказал себе тур, а ему подсунули душонку какого-то певчишки. Вот и пришлось Барду за того на концерте петь. Это живому-то классику высокой поэзии - попсовые песенки! Его и стошнило через полчаса. Прямо на толпу поклонниц. Хорошо, что вместе с рвотой душа вышла. Он вернулся. Но с тех пор ни словечка не срифмовал. Плакался, что стоит открыть рот или взяться за перо, из него только та попса и прет. Вишь, как долбануло! А какой поэт был! – Цила тяжело вздохнула. - Теперь в нижнем круге котлы чистит.

Ада пожала плечами.

- А, может, это так. Вранье! Происки конкурентов.

- Ну, знаешь! – Цила возмущенно отвернулась. – Желаешь отхватить хорошую психологическую травму – катись! Никто тебя не держит!

И правда. Никто не держит. Разве только возраст. Но в компании, мечтающей продать как можно больше путевок, кто станет спрашивать о ее возрасте?

Вчера еще премию выдали. Так кстати.

И Ада, действительно пошла. К тому самому рекламному щиту.

Автоматические двери гостеприимно раздвинулись перед ней и, пройдя всего несколько шагов, Ада уперлась в огромный монолитный каменный стол. За столом в не менее внушительном по размерам кресле сидел немолодой черт. Совершенно лысый. По его гладкой макушке плясали красные блики. Укрепленные на стенах светильники были выполнены в виде ярких адских костров.

- Желаете приобрести путевочку? - ласково пропел лысый черт, с любопытством разглядывая Аду.

- Да! Пожалуй! – не слишком уверенно произнесла она.

- Вот и отлично! Вот и отлично! – лысый черт поднялся с кресла и широко улыбнувшись, продекламировал: – Самые свежие поставки! Всегда большой выбор! На любой вкус!

Он молниеносно вытянул из толстой папки стопку бумаг.

- И никакой волокиты. Всего несколько подписей, и можно сразу в путь!

- Прямо сейчас? – еще больше растерялась Ада.

- А что тянуть? – лысый черт уже протягивал Аде неизвестно откуда появившееся в его руках перо. – Скажу вам по секрету, только что поступило несколько новеньких душ. Ну, буквально секунду назад. Словно специально вас и поджидали. Вы что предпочитаете?

В глазах Ады застыло абсолютное непонимание.

- Ну-у, пол… возраст… сексуальная ориентация.

Чертиха с тревогой и стыдом почувствовала, как ее нижняя челюсть некультурно опустилась вниз, но взять себя в руки не смогла. А лысому черту слова и не требовались.

- Да, да! Само собой!

Он нажал на кнопку, спрятанную под крышкой стола, из столешницы тут же выехала панель с сенсорной клавиатурой и маленькой дверцей.

- Так и наберу: «Юная красавица».

Ада наконец-то справилась с лицевыми мышцами и скромно потупилась.

- А вот и наш заказ!

Лысый черт распахнул дверцу на панели и выудил на свет толстую низкую пробирку, на дне которой мерцал и переливался маленький серебристый шарик.

- Черкните вот здесь и вот здесь! – Лысый черт пододвинул к Аде стопку бумаг и, убедившись в правильности ее действий, откупорил пробирку. – Теперь просто проглотите вот это!

Ада взяла у него пробирку и, словно завороженная, послушно поднесла ее к губам.

- Смелее!

Чертиха испуганно втянула воздух, и шарик сам влетел в ее рот.

Ада судорожно сглотнула, замерла. Прошло несколько секунд, но ничего не изменилось. Она вопросительно посмотрела на лысого черта, и вдруг все поплыло перед глазами. Офис заволокло туманом, быстро сгустившимся в непроглядную тьму.

Надю разбудил телефонный звонок. Она спрятала голову под подушку, но звонок достал ее и там.

Вот что всем от нее надо? И на кой черт придумали эти жуткие телефоны?

Надя сползла с кровати, не открывая глаз, проковыляла к столу, поднесла к уху мобильник.

- Да?

- Надюшенька, это ты? – раздался кроткий мамин голос.

И, конечно, захотелось заорать в ответ. Что за тупые вопросы? Но крик перекрыл широкий зевок. Такой, что нижняя челюсть едва не вылетела из своих пазов.

- Ты еще спишь, доченька? – очередной дурацкий вопрос, от которого хочется отчаянно завыть. – Извини! Но мне просто больше не с кем поговорить, - мамин голос дрогнул. – А, если я не выговорюсь, я просто сойду с ума. Наденька! Ты пойми. Мне так тяжело, так тяжело…

Надя накрыла ладонью рот, чтобы заглушить громкий горестный вздох, положила телефон на стол и снова забралась в постель. Но заснуть не смогла. Нескончаемый мамин бубнеж лился и лился из трубки, вызывая раздражение и злость.

А Надя думала, что сумеет отоспаться в выходной. Размечталась!

Вчера она тоже мечтала. Пораньше смыться с работы. Хотя бы на полчаса. Но стоило приподняться со стула, раздался... ну, конечно! - телефонный звонок.

- Надюша! – ласково проворковала трубка голосом риэлтора Вадима. – Подготовь срочно документы по «теремку».

- Вад! Ты что, с дуба рухнул? – не удержалась Надя. – Или в детство впал? Какой еще Теремок?

- Ну, помнишь, домик? Который бывший депутат Зайцев продает. Ты же сама говорила: «Словно теремок из сказки».

- Вад! Рабочий день уже кончился! – простонала Надя и… послушно отправилась искать и готовить документы.

Потом она дожидалась Вадима с клиентом. Потом варила кофе и старательно улыбалась взирающей на нее свысока покупательнице. А потом еще отшивала опьяневшего от удачной сделки риэлтора, настойчиво предлагавшего отметить событие у него дома. А ведь Вадим прекрасно знал, что Надя уже давно встречается с замечательным молодым человеком и на подобные предложения отвечает исключительно отказом.

Мама все бубнила и бубнила. В очередной раз повторяла то, что говорила всегда. Жаловалась, жаловалась, жаловалась.

Как хорошо, что у Нади есть собственная квартирка! Пусть не совсем своя. Пусть съемная, съедавшая основную часть зарплаты. Пусть совсем крохотная, с комнатой размером чуть больше собачей будки и кухней размером чуть меньше собачей будки. Зато с одним неоспоримым, перекрывающим все недостатки преимуществом – родители в ней не жили.

Даже если бы все ее доходы уходили на оплату, Надя ни за что не отказалась бы от этой квартирки. Лучше уж голодать, чем обитать в вечно сотрясаемом скандалами мелкопакостном аду – родительском доме, чем ежедневно оказываться втянутой в споры и ссоры, чем бесконечно выслушивать злые упреки отца и слезные жалобы мамы.

Да, Надя не просто съехала от родителей, доказывая свою состоятельность и взрослость. Она сбежала. Намеренно. С неимоверным облегчением. С удовольствием.

Немного портило идиллию существование телефона. Но в рабочее время можно было сослаться на занятость и важные дела. В ином случае, вот как сейчас, просто отложить телефон в сторонку, не выключая. И пусть мама ноет в свое удовольствие.

Однажды Надя имела глупость ляпнуть в ответ на мамины жалобы:

- Если все так плохо, почему бы вам не разойтись?

Что было!

- И это предлагает моя родная дочь? Как ты можешь? Мы же прожили вместе больше двадцати лет!

Ну, да! Как жить без изматывающих скандалов, слез и причитаний? В чем тогда смысл и прелесть жизни?

Надя во второй раз встала с постели, подошла к столу и не просто нажала на кнопку разъединения, а совсем отключила телефон. Скажем так, деньги на счету закончились.

Сон ушел окончательно, и Надя потопала в ванную. Там она остановилась возле раковины.

Из висящего на стене зеркала глянула на Надю красивая голубоглазая девушка с шикарными светлыми волосами. Некоторое время Надя с непонятным удивлением взирала на свое отражение, затем самокритично хмыкнула. А, собственно, кого еще она собиралась увидеть?

Надя задумчиво провела пальцами по чуть сжатым в недоумении губам.

Кстати! А не сделать ли сюрприз тому самому замечательному молодому человеку? Они договорились на пять. Но, так как продрыхнуть до обеда все равно не получилось, может, объявиться на несколько часиков пораньше и провести время с пользой?

Наверное, никогда в жизни Надя не собиралась столь быстро, не летела по улице с такой легкостью и воодушевлением. Она даже на третий этаж не поднялась, а вспорхнула милой беззаботной бабочкой.

Надо же! Входная дверь Борькиной квартиры чуть приоткрыта. А вдруг… вдруг он почувствовал, что его любимая девушка сейчас придет, и нарочно приоткрыл дверь, и теперь ждет в волнении!

Надя с восторженным придыханием влетела в квартиру.

Борис, как она и представляла, стоял в прихожей, но… но… но…

Не просто стоял. Он жадно целовался с какой-то девицей.

Пардон! Не с какой-то. С лучшей Надиной подругой. Бывшей лучшей Надиной подругой.

Целующиеся с трудом отлепились друг от друга и уставились на гостью слегка осоловевшими глазами.

- Это ты? – пораженно уточнил Борис.

Как еще могла ответить Надя на очередной идиотский вопрос? Только ударить наотмашь по мягкой, тщательно выбритой щеке широко раскрытой ладонью. А потом выскочить из квартиры, хлопнув дверью, и опять незаметно для себя преодолеть лестницу.

Первым возникло желание помчаться домой, спрятаться в маминых объятиях, уткнуться носом в родное плечо, убедиться, что существует на свете любовь, которая длится всю жизнь. Но не вовремя вклинилась холодная мысль. Мама встретит словами: «Бедная моя девочка! Я же тебя предупреждала. Уж слишком он был идеален. Подозрительно идеален». А потом заведет любимую песенку про собственную злую долю.

Лучше удавиться, чем в тысячный раз выслушивать подобное! Лучше утопиться! Лучше… плюнуть на них на всех.

Надя бродила по улицам, бездумно выбирая направления, не замечая ни течения времени, ни происходящих вокруг событий. Словно попала в какое-то чужое обособленное пространство, со своими законами, со своими измерениями.

Почувствовав усталое гудение в ногах, Надя зашла в первый попавшийся бар, уселась на высокий табурет возле стойки, заказала коктейль. «Все равно какой!» И опять не замечала, что происходит вокруг, как течет время. В памяти запечатлелся лишь бледно-розовый цвет коктейльной соломинки да неприятный посетитель, утомительно и навязчиво клеящий Надю.

Неужели он не видел, что мужчины в данный момент не просто не интересуют ее, они ей откровенно омерзительны?

Надя долго игнорировала упертого ухажера, но, когда он стал особенно напорист, послала резко и коротко, вложив в несколько слов все свои презрение и неприязнь. Потом вышла из бара и побрела в свою маленькую одинокую квартирку.

Когда до дома оставалось всего несколько метров, кто-то, прятавшийся за спиной, схватил Надю за руку и резко потянул назад.

Надя испугалась, обернулась. И увидела перед собой того самого мужчину из бара с неприятным лицом. Даже каким-то фальшивым. Неестественным.

Губы его улыбались, но улыбка выглядела жутко и ненатурально. Чуть прищуренные глаза изворотливо бегали, так что взгляд невозможно было поймать.

- Чего тебе еще от меня надо? – отчаянно и зло выкрикнула Надя.

- Чего? – мужчина усмехнулся и сразу толкнул Надю к стене, притиснул спиной к холодному камню. – Не надо грубить, когда к тебе по-хорошему!

- Пусти! – Надя попыталась вырваться, но мужчина надавил на нее всем телом, вцепился в волосы и для надежности накрутил на кулак толстую светлую прядь.

- Я тебя научу, как надо отвечать на предложение настоящего мужика.

Надя дергалась, изворачивалась, умоляла отпустить, пыталась объяснить, что ей и так очень плохо, поэтому и сорвалась, поэтому и нагрубила. Но мужчина не слышал ее, тоже уговаривал, упрашивал, обещал, что, если она будет вести себя хорошо, ничего плохого с ней не случится.

- Ну, пожалуйста! Ну, не надо! – твердила Надя кротким маминым голосом, дрожащим от слез, и все еще пыталась вырваться. Но ее мышцы уже обреченно ослабли, а на спине и груди выступили жгучие капельки пота.

Нельзя же так! За что? За что?

И вдруг сквозь прочие бесполезные чувства и ощущения пробилась жесткая мысль: «Я же не Надя! Я – Ада! А разве существуют в жизни ситуации, из которых черт не сумеет выкрутиться?»

Ада напрягла мышцы живота, уловила послушное шевеление внутренностей.

Как хорошо, что у нее есть эта способность! Пусть и не очень достойная для благонравной чертихи, зато, в данный момент, очень уместная.

Ада почувствовала, как поднимается по пищеводу распирающий пузырь и громко рыгнула прямо в лицо насильника.

Звук получился впечатляющий, запах - тем более. Но, кроме того, изо рта вылетел серебристый мерцающий шар, завис над головой.

- Что еще за фигня! – изумленно выдохнул мужчина, непроизвольно отшатнулся и даже не заметил, как светлая прядь легко выскользнула из крепко сжатого кулака и растворилась в воздухе.

Ада изо всех сил врезала ему острой коленкой прямиком в пах.

Мужчина взвыл и сложился пополам, словно мобильный телефон-раскладушка. И почти сразу же Ада увидела еще один серебристый шар, который медленно взлетел вверх, стреляя злыми белыми молниями.

- Ну, наконец-то! – обрадованно воскликнул насильник резко изменившимся голосом и начал выпрямляться. – Думал уже, никогда от этой заразы не избавлюсь. Даже рвотное ее не берет. Присосалась хуже пиявки.

- «Душа-трэвел», - с пониманием проговорила Ада.

- Они самые! – чертяка мстительно заскрежетал зубами. – Вот только доберусь. Будет их душам полный трэвел! Надо ж такую мразь подсунуть!

Он выпрямился окончательно и уставился на Аду. Она тоже неотрывно смотрела на незнакомца.

Его теперешнее лицо было куда приятней и симпатичней прежнего. Большие, глубоко посаженные глаза, обведенные черной тенью, высокие скулы и… чисто выбритый подбородок! Вау! Ада терпеть не могла все эти куцые бороденки, которые для солидности отращивали молодые черти.

Незнакомец смущенно дернул плечом и произнес:

- Вэл! – И, чтобы Ада не подумала, будто он от волнения и шока вдруг перешел на английский, торопливо пояснил: - Меня так зовут – Вэл.

- Ада, - представилась чертиха и довольно отметила про себя: «Красивое имя!»

- Что, домой? - Вэл все еще неотрывно пялился на Аду. - Или, может, прогуляемся? Сейчас ночь, люди, в основном, спят.

Ада согласно кивнула, и они медленно пошли вдоль пустой улицы, мимо громадных домов с холодными стенами, мимо редких деревьев с устало поникшими пыльными листьями и удивленно мигающих им вслед фонарей. И уже через два шага, черт осторожно взял чертиху за руку.

«Господи! – подумала Ада, и лицо ее озарила блаженная улыбка. – Как хорошо! Как просто!»

КТО В ЛЕСУ ЖИВЕТ?

Малиновая «Ауди» мчалась по шоссе легко и ровно. Встречный ветер врывался в салон, обдувая лица изнывающих от жары пассажиров. Их было четверо. Передние кресла, как обычно, занимали мальчики: Ярослав вел машину, Дима заинтересованно изучал автомобильный атлас. Сзади сидели девочки: Лида и Карина. Обе – блондинки, но совершенно не похожие друг на друга.

Карина – с длинными, тщательно выпрямленными волосами, накрашенная в точном соответствии с сезоном и временем суток, в нежно-розовом спортивном костюмчике, состоящем из коротких шорт и тоже короткой очень симпатичной маечки с капюшоном. У Лиды – короткая стрижка. Ветер играет ее волосами, треплет, укладывает, как ему заблагорассудится, но Лида не торопится поднимать стекло. И о достойном макияже она не подумала. А зачем краситься, если едешь на выходные в лес с ночевкой? Тем более Яр уже видел ее в любом обличье. Не только без макияжа.

Карина всю дорогу болтает без умолка, о чем-то увлеченно рассказывает подруге, не замечая, что в ушах у той торчат наушники плейера. Иногда Лида начинает качать головой в такт музыке или тихонько подпевать, и Карине кажется - это она так участвует в разговоре, отвечает на ее взволнованные реплики. Тогда Каринка воодушевляется еще больше, говорит еще быстрее и эмоциональнее.

Дима сравнивает мелькающие за окном пейзажи с картами в атласе. Сходства мало. В атласе все схематично, плоско, упрощенно, а на самом деле…

Все-таки есть в этом особая прелесть: на высокой скорости мчаться по гладкому шоссе и наблюдать, как мгновенно меняются перед глазами пестрые картинки мира! Вот, словно расчерченные по линейке, прямоугольники совхозных полей. Вот небольшая деревенька: пестрые теремки, утопающие в зелени садовых деревьев, неоднородный ряд разноцветных заборов, в котором отрезки из покосившихся деревянных штакетин, чередуются с монолитностью бетонных плит и ажурной вязью рабицы. Вот узкая темно-зеленая полоса, оставшаяся от елового леса. Сразу за первым рядом деревьев прячется таинственный сумрак, хранящий в себе что-то древнее, первобытное, дикое.

Лида, вытаскивает из одного уха наушник и спрашивает, не скрывая легкого раздражения:

- Долго еще?

- Потерпи немножко, - просит ее Яр. Он прекрасно знает, что его девушка плохо переносит автомобильные поездки, особенно в такую жару, как сейчас. – По-моему, совсем чуть-чуть осталось.

- Ага! – согласно кивает Дима. – Сейчас будет речка, за ней начнется лес. Потом доедем до просеки. Она специально вырублена, для машин. Там еще знак должен стоять – «Место отдыха».

И словно нарочно подождав того момента, когда он произнесет свои слова, по обеим сторонам шоссе, ограничивая зеленый мохнатый ковер бескрайних лугов, заблестела серебряная нить неширокой, разморенной жарой речушки. За ней действительно начинался лес.

Яр сбавил скорость.

Через пару минут они увидели долгожданный знак: в обрамленном синим прямоугольнике покосившаяся, словно захмелевшая, черная елочка, и скамейка под ней. Прямо от подножия столба, на котором висел знак, тянулась в лес широкая просека с двумя параллельными глубокими колеями, навсегда впечатанными в землю колесами проезжающих машин.

«Ауди» взволнованно подпрыгнула, съезжая с шоссе на просеку. Лида отложила в сторону плейер и высунулась в окно, с наслаждением вдыхая в одно мгновенье ставший каким-то особенным воздух.

Деревья по краям просеки стояли плотной стеной, теснились, выставляли вперед руки-ветви, словно любопытная толпа собралась возле дороги в желании поглазеть на приезжающих. Явились многие: долговязые сосны с округлыми колючими шевелюрами, мрачноватые ели в расклешенных платьях, романтичные березки, привлекающие взгляд невинной белизной стволов, пышнокудрые черемухи, кокетливые рябинки в бусах начинающих краснеть ягод и, тоже в бусах, но куда более мелких и ярких, кусты бузины. Солнечные зайчики прыгали по листьям, раскачивались на еловых лапах, храбро ныряли в царящий под деревьями полумрак, а высокие травы на обочине переливались пестрыми искрами цветочных головок: лиловыми, желтыми, голубыми, розовыми.

- Красота-то какая! – восторженно выдохнула Лида. – Словно в сказке!

Просека вывела их к огромной поляне, по которой, с первого взгляда понятно, основательно прошлась цивилизация. Пара кострищ, одно из которых аккуратно обложено обломками кирпича, по бокам воткнуты две толстые рогатины, и поперечная перекладина на месте - видавшая виды, местами обуглившаяся. Широкий деревянный стол и, возле него, две скамейки. Высокая елка на краю поляны, на шаг отступившая от остальных деревьев, и даже слегка наклонившаяся, как обещано на знаке.

- Вот это да! – воскликнул Дима, вываливаясь из машины.

Он на четвереньках дополз до того места, где трава росла плотнее и гуще, и блаженно растянулся, широко раскинув руки и ноги.

Деловитый Яр сразу направился к багажнику и по очереди вышвырнул на землю его содержимое: разборный мангал, сумку-холодильник, две палатки (теоретически: одна - для мальчиков, другая – для девочек, а на практике – уж как получится) и прочую дребедень. Но разбирать созданную им кучу никто не спешил. По общему мнению, самым разумным в сложившейся ситуации являлся бестолковый поступок Димы.

- А где тут вода? – озабоченно поинтересовалась Карина.

Ее не беспокоили хозяйственные нужды дикарей. В такую жару больше всего на свете хотелось искупаться.

- Ты что, слепая? – беззлобно упрекнула ее Лида и вытянула руку. – Смотри!

В той стороне, куда она указала, пространство не перетекало в бесконечную перспективу листвы и стволов. За узким рядом деревьев сверкала, пускала блики широкая водная гладь.

Карина хлопнула глазами, мгновенно вскочила.

- Тогда, я купаться!

И принялась стягивать с себя розовую маечку. Ее примеру последовали остальные.

После купания заниматься делами хотелось еще меньше.

- Может, хоть чай вскипятим? – предложил Яр.

- Какой чай? – его не поддержали. – И так жарко.

- Вот вечером, - ехидно добавила Лида, - когда некоторые начнут замерзать, тогда и займемся горячим. Есть же у нас что-нибудь, не требующее готовки.

- А костер я все равно разведу!

- Валяй!

Яр долго возился у кострища, пока, наконец, не раздался первый, еще слабый треск огня, с аппетитом изголодавшегося зверя пожирающего тонкие веточки. И хотя на ярком солнечном свете оранжевые язычки казались призрачными, почти ирреальными, да и жар пламени не вносил никаких изменений в знойный полуденный воздух, ребята придвинулись ближе к костру.

Неугомонный Яр притащил пакет с фруктами. Карина, отправляя в рот одну виноградину за другой, немного разочарованно оглянулась по сторонам.

- А почему птички не поют?

Лида снисходительно хмыкнула и объяснила:

- Во-первых, сейчас не весна. Во-вторых, если птицы и поют летом, то в основном рано утром или вечером. И потом, в такую жару даже соловей не станет петь.

Но, торопясь опровергнуть ее научно обоснованные слова, листва деревьев потревоженно зашелестела, и лес накрыла волна многоголосья. Будто крепко спящие птицы разом очнулись и, не разобравшись спросонья, торопясь и перебивая друг друга, принялись демонстрировать свои вокальные данные.

Заиграла дудочка удода, к ней присоединилась флейта славки-черноголовки, дятел задавал ритм своей барабанной дробью. Чечевица бросилась на поиски никому неизвестного Вити, а чибис, птица исключительно луговая и болотная, а никак не лесная, недоуменно спрашивал: «Чьи вы? Чьи вы?»

Со всех сторон неслись трески, свист, пощелкиванье, весенним ручейком звенела зарянка, тенькали и трещали малышки-пеночки, с верхушки какого-то дерева вопила по-кошачьи иволга, а из глубин вылинявшего от жары неба наперегонки с солнечными лучами летели трели полевого жаворонка.

- Вот! – наставительно произнесла Карина и повернулась к Лиде. – А ты говорила, не время.

Лида промолчала, но лицо её выражало крайнюю озадаченность.

- Только кукушки не хватает, - продемонстрировала свою орнитологическую осведомленность Карина, но тут же издалека донеслось глухое и резкое «ку-ку». Потом приблизилось и зазвучало совсем рядом.

- Кукушка, кукушка, сколько мне жить? – сразу же громко спросила Карина.

Кукушка резво откликнулась, начав отсчет, и вдруг поперхнулась, забулькала.

- Эй! Совсем что ли? – обиделась Карина, и кукушка одумалась, принялась твердить как заведенная, обещая бессмертие.

Карина удовлетворилась на втором десятке, бросила считать и высказала новую претензию:

- А зверушки здесь какие-нибудь есть?

- Наверное, - без былой уверенности предположила Лида. – Ёжики точно должны быть.

На этот раз лес ей не возразил. Наоборот, поддержал.

У ближайшей берёзки зашевелилась трава, и на полянку, мелко семеня, выбежал ёжик, сощурился от яркого света и подкатился к Карининым ногам. Девушка протянула руку, но вовремя вспомнила про острые частые колючки. А ёжик сердито фыркнул и засеменил дальше, посверкивая маленькими пяточками.

- Ёжик – это, конечно, хорошо! – взглядом проводила зверька Карина. – Но его ведь нельзя погладить!

- А тебе обязательно всех надо гладить? – ухмыльнулся Яр.

- А что? – Карина возмущенно дернула плечиком. – Любое животное ласку любит. Правда, Димочка?

Естественно, Дима согласился и мигом причислил себя к животным, остро нуждающимся в Карининой ласке.

- Вот зайчик – другое дело!

Природа не протестовала. Зайчик – так зайчик.

Все, кроме Карины, удивленно разинули рты, когда из кустов выпрыгнул маленький серый зайчонок, застыл, увидев людей, не меньше их удивленный и встревоженный.

Карина обрадованно вскочила, устремилась к зайчонку, но тот испуганно шарахнулся и умчался в лес.

- Чего он? – надулась Карина. – Я бы ничего плохого ему не сделала.

- Дикие животные осторожны и недоверчивы. Иначе не выживешь!

- Глупости! Зверушки должны быть милыми и ласковыми. И очень любить людей.

- А еще – белыми и пушистыми! – иронично добавил Яр.

- Лучше: розовыми и пушистыми, - поправила его Карина, вроде бы тоже с иронией.

И снова лес ожил, заросли зашевелились, послышался шорох, потом – очень приятный и мелодичный писк, и на поляну один за другим стали выкатываться странные существа.

- Ой! – восхищенно взвизгнула Карина.

Розовые пушистые комочки различной величины и формы заполонили поляну и устремились к людям, преданно и влюбленно пялясь на них огромными выразительными глазенками. Они терлись о ноги, довольно мурлыкали, исступленно попискивали, подпрыгивали, вытягивая пухлые губки. Яр брезгливо стряхнул двоих, повисших на его брючине. Дима, стараясь это делать как можно незаметнее, чтобы не вызвать негодование умиленной Карины, с отвращением отпинывал каждого, кто слишком приближался к нему. Лида сначала приветливо потрепала нескольких, потом отступила в сторону. Только Карина, присев на корточки, брала на ручки, гладила и сюсюкала в упоении.

Пушистики всей толпой хлынули к ней. Они взбирались друг на друга, довольно сопя и урча, пихались, толкались и суетились, облепляя Карину со всех сторон. В конце концов девушка совершенно исчезла в этой мохнатой куче. Теперь на поляне возвышалась небольшая шевелящаяся розовая горка.

- Они ее не сожрут? – забеспокоился Дима.

- Нет! – отрезала Лида. – Только залижут и зацелуют до смерти!

Дима осуждающе глянул на нее, и тут розовая гора вздрогнула, пошатнулась, испустила сдавленный хрип и рухнула.

Дима бросился на помощь, принялся распинывать розовые мячики, но уже без былой осторожности и аккуратности. Лида присоединилась к нему. Однако на место отлетевших пушистиков тут же устремлялись новые.

Тогда подошел Яр, решительно запустил руку в гламурное месиво, нащупал что-то не мохнатое и не пушистое и, резко встряхнув, дернул вверх.

Неведомые зверушки посыпались на траву, и ребята увидели лицо Карины, неестественно посиневшее, перекошенное, с вылезшими из орбит глазами.

- Она дышать не может! – испуганно выкрикнула Лида.

Яр опять с силой тряхнул Карину, отбрасывая прочь все еще висящих на ней пушистиков, а потом обхватил поперек талии и резко надавил на живот, словно пытался приподнять.

Карина дернулась. Изо рта её вылетел розовый комок, и девушка сразу перестала синеть, судорожно вдохнула, закашлялась, рухнула на колени. А жаждущая ласки и любви тысячеглазая розовая волна уже снова подкатывала к ногам.

Дима, первым стоящий на её пути, по-девчоночьи отпрыгнул назад и с надеждой воскликнул:

- Ну, должен же быть какой-нибудь хищник, жрущий эту розовую чуму!

По законам природы, несомненно, должен. И он был.

Из леса донесся голодный рык и, шутя перемахнув через кусты одним высоким прыжком, на поляну выскочил жуткий зверь. А, может, и не зверь.

Больше всего появившееся существо напоминало древнего динозавра, не очень крупного, но стопроцентно хищного. Чуть ниже человеческого роста, покрытое грязно-серой чешуей оно быстро передвигалось по поляне на мощных задних лапах и безжалостно пожирало пушистиков. Мелких заглатывало целиком, крупных разрывало на части. Только розовый пух разлетался во все стороны, кружил в воздухе и запорашивал траву несвоевременным неестественным снегом.

Кажется, пушистики не сразу осознали грозившую им опасность (или просто осознавать им было нечем), поэтому хищник легко расправился с ними. Разделавшись с последними и, походя, закусив рассыпавшимися у костра фруктами, он остановился, выпрямился, икнул, отрыгнул слюнявый розовый комок и оглядел поляну. Глаза его по-прежнему светились голодом.

Ребята, остолбенев, напряженно наблюдали за ним, и каждый мечтал превратиться в невидимку.

Хищник моргнул, наклонил голову, будто присматриваясь или оценивая, а потом громко рыкнул и шагнул к людям.

- Каринка тоже розовая! – дрогнувшим голосом напомнила Лида.

Зверь заурчал, вроде как подтверждая ее слова, и сделал еще шаг. Намеченная жертва была слишком крупной и пахла незнакомо, поэтому он медлил, раздумывал, а не прыгал сразу.

Карина завопила и спряталась за Диму, но тот и сам был не прочь за кого-нибудь спрятаться.

- Сейчас бы еще с десяточек этих розовых убожеств! – он с ожиданием глянул на заросли, и не напрасно.

Оттуда почти мгновенно раздался знакомый мелодичный писк.

Хищник вскинулся, прислушался и, довольно хрюкнув, затрусил в лес.

Трое из четырех облегченно вздохнули и одновременно посмотрели на Карину. Ту била неудержимая крупная дрожь.

Лида придвинулась к подруге, обняла, заворковала нежно, умиротворенно:

- Ну, успокойся! Все закончилось. Больше ничего подобного не случится.

- Ты уверена? – недоверчиво уточнил Дима.

- Я не уверена! – отвернувшись от Карины, сквозь сомкнутые зубы раздраженно процедила Лида. – Но, если вы все умолкните, ничего и правда не случится.

Димону показалось, она намекает на его излишнюю болтливость.

- Да непременно! – он иронично скривил рот.

- Неужели же ты ничего не понял? – Лида рассердилась, повернулась к Ярославу. – Ты тоже ничего не понял? Ну, скажи что-нибудь, Яр!

- Может, и понял, - задумчиво произнес Ярослав. – Но такого же не может быть!

Дима не выдержал.

- Хватит! Хватит вам говорить загадками! Тоже мне, умники собрались! Орут, возмущаются. Лучше бы объяснили по человечески.

- Объяснить? – опять набросилась на него Лида. – Только совсем тупой не заметит! Стоит нам назвать какое-нибудь животное, как оно тут же появляется. Сначала птицы! – Лида сделала паузу, дожидаясь, когда лес наполнится трелями и свистом. – Потом кукушка!

Из густой листвы донеслось охрипшее «ку-ку».

- Ёжик! – обалдело продолжил Дима и тут же нервно вздрогнул, заметив, как из травяных зарослей возле его ног высунулся острый любопытный носик.

- Хватит! – простонала Карина. – Лучше молчите!

- Да! Мотаем отсюда! – подытожил Яр, направился к машине и скорее приказал, чем попросил: - Давай сюда, Димон! Поможешь вещи собрать!

Лида все еще поддерживала коротко всхлипывающую Карину, успокаивающе поглаживала ее по спине, по рукам, а та, шмыгая носом, старательно уверяла: «Я уже в порядке. Все нормально». Яр и Дима торопливо набивали багажник.

Недавние происшествия были столь невероятными, что сомнения в их реальности приходили чересчур быстро. Каждый разумный индивид знает: жизнь – это не сказка, это не увлекательная фэнтезийная история. Как легко убедить себя в невозможности невозможного! И даже подобрать научные объяснения случившемуся.

Встречаются же массовые галлюцинации! Может, они угарным газом надышались по дороге? Или крыша у них у всех поехала от жары, от непривычно чистого воздуха? А в озере могли водиться водоросли, вырабатывающие жутко ядовитые вещества. В такое быстрее поверишь, чем в то, что пришлось увидеть якобы наяву.

- Как считаешь? – поинтересовался у друга беспечный, легкомысленный Дима. – А вот всякие фантастические существа здесь тоже могут появиться? Тролли там. Или орки.

- Ага! – Яр усмехнулся. – Дракона не хочешь?

- Да заткнитесь же вы! Заткнитесь! – подскочила к ним взбешенная Лида. – Совсем отупели! Вы разве не видели эти розовые Каринкины абстракции?

Она могла и не приводить примеров. Потому что лес уже наполнился угрожающими звуками: тяжелым топотом, треском ломаемых деревьев, сопением, рычанием, злобными криками.

- Быстро! В машину! – скомандовал Яр, и все послушно полезли в широко распахнутые двери. А пока они испуганными мышками забивались в салон, на поляне потемнело, словно огромная туча в один момент заслонила солнце, превратив яркий день в сумрачный вечер. Запахло гарью, а звуки все приближались, окружали, смыкались в сплошное опасное кольцо. Они стали такими громкими, что легко заглушили сдавленный шепот Яра:

- Черт! Не заводится!